На старт, ведьмы! - Марина Данилова

— Привет, девчонки! — улыбнулся мой, который совершенно не был моим, Дима. — Вы тут гуляете?

Вид у него при этом был такой довольный, что становилось понятно, что дела у него после снятии родового проклятия резко пошли в гору. Буквально за день. Душа была спокойна, жизнь налаживалась. Чего совсем не скажешь обо мне. Может, меня тоже сглазили, как-то по-особенному?

— Нет, мы только из «обезьянника» вышли, — призналась Оля, самая честная из нас. — И мы хотим домой.

А вот тут пусть говорит только за себя! Я домой не хочу, я хочу гулять. По набережной, босиком. Но кто бы меня спрашивал! Сильные руки одним рывком вытащили меня из-под скамейки, привычно перекинули через плечо и легким толчком закинули на заднее сиденье машины. Из зеркала заднего вида на меня посмотрела злая лохматая девица с грязной полосой во всю щеку. Про офигенное платье я старалась не думать вообще, оставался шанс, что я еще смогу привести хорошую вещь в порядок, но вот надо ли это теперь…

— Ага, Дим, забирай девчонок, — распоряжалась Алена. — А Арсения мы сами до дома доведем. Приглядите за ними. Ну и накормите где-нибудь. Дома одни пельмени покупные.

— Да чего нас кормить-то, что, мы на хлебушек сами не заработаем? — проснулась во мне шипящая стерва. — У нас же есть Оля. Она нам сокровища найдет, мы их продадим и купим гамбургер. Никто не хочет узнать, из-за чего мы драку затеяли?

Оля открыла рот, чтобы дать мне достойный отпор, но потом передумала. Буркнув: «Вот вылитая тетя Кристина. Та так же бушевала, когда в дядю Гришу влюбилась», она залезла в свою необъятную косметичку и выудила небольшой холщовый мешочек.

— Вытащила у него, пока он в воду уползти пытался, — пояснила она. — Недаром он притягивал меня как магнит.

Мы едва не стукнулись лбами на узком заднем сиденье машины, стараясь разглядеть то, что скрывал мешочек. Две непонятные нам монеты, три фигурки Будды из слоновой кости, два больших сиреневых кристалла и сто долларов. Мокрых. Так как Геннадий Иванович неплохо поплавал перед тем, как его нагло обокрала Ольга. Другим предметам вода была не так страшна, а вот деньги явно надо сушить.

— Есть что-нибудь для меня? — обернулся с переднего сиденья Дмитрий-второй. Он так же, как и его тезка, был сегодня очень довольным. Поскольку он был небольшого роста, то его почти не было видно из-за спинки кресла, и мы на него не обратили внимания.

— Только гильотина! — прошипела Ольга. — Даже если это и полная фигня, тебе я больше ничего не отдам!

— Вот именно! Он сегодня был в Историческом обществе, интересовался ценностью того божка, что ты ему подарила, — тут же наябедничала я. Дмитрий-второй был для меня открытой книгой. Видимо, чем больше человек накладывал на себя защиту и старался что-то спрятать, тем лучше и четче я его «читала».

— И как? — Оля почему-то поинтересовалась этим у меня.

— Его послали. Решили, что подделка, слишком неумело он врал. Продать ему этого лешего не удастся. Жулик он тот еще!

— Милый, — с придыханием начала Анютка. — Ты бы больше не вздумал жульничать. Тебе этого человечка подарили в личную собственность, для коллекции, так сказать. А продавать тебе его никто не разрешал. Да, вот такие мы ведьмы. — Она улыбнулась такой улыбкой, что Дмитрий-второй вздрогнул. Даром что работник Канцелярии. Похоже, что он еще раз помянул недобрым словом Арсюшу, который припечатал его брачным обетом.

— Интересные камешки. — В машину сел Дмитрий-первый, который усаживал в такси вторую часть нашего табора и о чем-то долго шептался с Аленой. — Я такие видел в Венеции, — кивнул он на фиолетовые кристаллы. — В одном храме стояли, вроде как силу скапливали или оберегали от чего, не помню. Было скучно, вот я на такие камни и смотрел от нечего делать.

Похоже, что там они больше ничего не оберегают. Вот только интересно, Геннадий Иванович купил этот антиквариат у «уважаемого рыбобрюха» или банально украл? То, что заморский гость не просто так решил пожить у нас в канале, сомнений не вызывало. Итальянец тот еще пройдоха. Немного пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что наш местный жулик вещицы все же купил, а эти сто долларов были не чем иным, как сдачей от сделки. Уж не знаю, чем там эти рыбобрюхи питаются и какие наряды предпочитают, но вот в современной человеческой банковской системе и курсах валют разбираются совсем неплохо. Одно было непонятно. Все эти вещицы наш Ихтиандр приобрел уже после того, как его случайно пришибло проклятием и он обрел жабры, что же тогда в нем уловила Ольга до того, как он отправился в плавание по каналу?

Видимо, о том же самом подумала и Оля, потому что решительно сгребла обратно в мешочек все вещи, кроме денег, и принялась снова перетрясать свою косметичку.

— Вот! — торжественно заявила она, вытаскивая на свет потрясающую брошь в виде бабочки.

Вещь в самом деле была необычайно красивой. Глазки у насекомого сияли желтыми бриллиантами, а крылья сделаны из кусочков янтаря медового цвета и алмазной крошки. Очень маленькая, бабочка была настоящим произведением искусства и несомненным сокровищем. Мы все с восторгом уставились на брошь. Оля в наших глазах была полностью реабилитирована.

— Как красиво, — протянул Дмитрий-второй, всматриваясь в искры, высекаемые алмазными капельками. — Никакой магии, но какая красота… Такое нужно было украсть!

— Такое нужно было купить! — не согласился с ним Дмитрий-первый. — Завтра сходим в ювелирку, оценим и подбросим деньги тому, кого вы ограбили.

— У меня денег нет! — тут же открестилась я.

— У меня есть. — Дима как-то странно посмотрел на меня. — И я пока в состоянии купить даже такую вещь.

Оля же нас совсем не слушала. Она держала брошь и старалась что-то понять.

— Она была мне нужна, — пробормотала она. — Но она не моя. Это чье-то.

— Геннадия Ивановича, — напомнила ей Анютка.

— Нет, не его. Он даже не знает, что она у него была. Иначе с собой не носил бы.

— Ему ее подкинули?

— Не знаю. Маринка!

Я осторожно взяла из ее рук брошь и попыталась отключить все лишние ощущения. Очень мешал Дмитрий-первый, он со своей энергетикой постоянно лез на первый план, но мне все же удалось выкинуть его из своего сознания и полностью сосредоточиться на ощущениях, которые шли мне от этой бабочки. Теплота, очень мягкая теплота, граничащая с нежностью. Надежда, ожидание и красивые синие глаза. Такие, как у Анютки.

— Это его брошь, — тихо сказала я, ощущая, что мне становится нехорошо. — Он сделал ее для нее. И все хотел подарить. Но не смог. Все, дайте мне воды.

Уходя почти в бессознательное состояние, я все же ощутила на губах вкус воды и увидела испуганные глаза Дмитрия-первого. Я улыбнулась и хотела уже уйти в мягкие объятия обморока, но тут же почувствовала два стальных каната, которые, совершенно не считаясь с моим желанием, грубо вернули меня в реальность. Да, девчонки действовали четко и быстро.