Артефактика. От теории к практике - Любовь Ремезова

Макс кивнул — иди, мол! И вернулся к своей работе, только головой покачал. Ага, сама знаю — егоза! Я быстренько вернула артефакт в коробку, коробку — в ячейку, ячейку — на ключ, ключ — мастеру, мастера — в тайник… Ой, нет, размечталась! Ключ мастер убрал в тайник. Сам туда не полез. Я хихикнула своим мыслям и заперла сейфовый шкаф. Дверца, кстати, закрылась легко и непринужденно, ничего бедром подпирать не пришлось. О чем я и сообщила Максу, сдавая ему здоровенный ключ. Быстренько переложила все материалы, предназначенные к сдаче, в освободившийся ящик и уже примеривалась, как бы ловчее его ухватить, когда меня настиг вкрадчивый вопрос:

— Нинон, а что это ты делаешь?

Я с ответом замешкалась, и мастер развил свою мысль:

— Ты что, действительно собиралась его поднимать? И носить?

Я смутилась от такой постановки вопроса. Ой, подумаешь! Сердится, будто я в этот ящик расчлененный труп сложила…

— Я только материалы хотела сдать!

Прима-мастер смерил меня недобрым взглядом:

— Без кудрявых сдам! Все, Нинон. Ящик не трогать — сам отнесу.

И снова отвернулся к рабочему столу. Я улыбнулась сердитой макушке и умчалась на третий этаж, к Абиес, уточнять, что там у нас с документами. Потом обратно на второй, к Кайстен, с тем же вопросом. Макс, пока мы с темнокожей красавицей-дриадой болтали, успел отнести в кладовые мой ящичек, отчего кладовщица встретила меня здорово подобревшая. Выслушала вопрос, благосклонно отмахнулась — иди, мол, все в порядке, и я радостно воспользовалась ее минутной слабостью. Влетела в мастерскую к Максу, скинула рабочий халат, косынку, которую по новой привычке теперь повязывала перед уборкой, пристроила на вешалку. С вешалки сняла свою куртейку, спохватилась, повесила назад и споро привела в порядок свое рабочее место, за которым сегодня толком и не работала, но все равно успела разворошить. Снова подхватила куртку, попрощалась и уже совсем собралась убежать, как меня настиг голос Макса:

— Нинон! Ты же помнишь, что мне обещала?.. Будь осторожнее!

Я закатила глаза и кивнула, про себя подумав, что к госпоже Асте, пожалуй, поеду извозчиком. Денег, конечно, было жалко, но раз сама пообещала…

Домой решила не забегать — отсюда, из старого центра, до школы было ближе, чем до улицы Зеленщиков. Потом на извозчике заеду. Я торопливо мерила шагами булыжную мостовую и любовалась городом. Нет, все-таки Лидий удивительно красив. За семь лет я к нему привыкла и часто не замечала окружающей действительности, но иногда будто просыпалась. Смотрела по сторонам, пила его взглядом и не могла напиться. А ведь это всего лишь мастеровой квартал.

Мастеровой квартал, с нарядными вывесками — то подвешенными на цепях над козырьками, то приколоченными над дверями. Некоторые вынесены над тротуаром на горизонтальные основы.

Лавки, лавочки, лавчонки. Большинство этих лавок устроено при мастерских, как у нас, но есть и просто торговые. Обширные витрины и выставленные у дверей лотки с товаром. Пестрые клумбы с поздними осенними цветами и горшки с ними же почти у каждой двери.

Здесь суета, здесь кто-то возвращается на рабочее место после обеденного перерыва, а кто-то только уходит на него. Идут по своим делам клиенты и просто случайный люд.

Солидные, старые здания — ухоженные, трепетно любимые владельцами. Они видали больше людей, чем девушка вроде меня может вообразить…

Вот в таком странном настроении, то ли лирическом, то ли осеннем, я и добралась до школы.

Куратор выслушал меня молча, покивал, нацарапал пером на листе случившейся под рукой бумаги перечень книг — о крупнейших местах добычи драгоценных камней нашего королевства, о порядке проведения экспертизы месторождений минералов различных видов для нужд артефактики и еще что-то зубодробительно-нудное. То есть нужное! Поинтересовался, как проходит разработка шедевра, получил самый уклончивый из всех обтекаемых ответов и, как ни странно, на этом успокоился. Строго-настрого наказал быть осторожной на приисках, не забывать, не посрамить, не рисковать. Не приставать с расспросами к мастерам и не запятнать честь родного учебного заведения. Я слушала, кивала, обещала. Вырвавшиеся на свободу кудряшки подскакивали, я думала: а открыта ли еще библиотека? Вот бы здорово одним заходом все вопросы решить и завтра уже не приезжать, а посвятить день сборам…

Скептически оглядев меня, куратор только махнул рукой и пробормотал себе под нос:

— Знаю я вас, студентов! Вам только дай что-нибудь натворить!

На том и отпустил с миром.

Я шла к выходу по родным школьным коридорам и улыбалась им. Я провела в этой школе без малого семь лет. Я любила ее, как можно только любить место, которое не было твоим домом. Меня с моим списком еще ждала библиотека. И, надеюсь, так же меня ждал ее мастер-хранитель.

Повезло. Библиотекарь был на месте, и уже через пятнадцать минут я покидала ее гостеприимные своды, утяжелив свою сумку тремя солидными учебниками. Узнав, что они мне для поездки нужны, опытный хранитель библиотеки хмыкнул и многомудро выдал мне самые потрепанные из тех, что имелись. А я и не была против!

Извозчика я поймала легко, назвала свой адрес и снова залюбовалась городом — все же осень его красила необыкновенно. Был бы он живым, я бы непременно сказала ему — ах, этот сезон вам так к лицу!

Я взлетела по лестнице на пятый этаж. Вынула из сумки книги, сунула на их место вязание. Запасной комплект спиц. Приготовленный подарок для госпожи Асты — белый пуховый платок. Хорошо, что я озаботилась купить его заранее, а не оставила на последний момент как всегда! Пусть я и не сама его вязала, но зато это шерсть горных данжерских коз, и легче и теплее платков не встретишь по обе стороны гор. Ухватила кусок хлеба и, жуя на ходу, помчалась вниз, где меня ждала пролетка извозчика. Хорошо бы заявиться к госпоже наставнице не совсем уж поздно…

Я назвала новый адрес. Щелкнули поводья, и бойкая рыжая извозчичья лошадка звонко зацокала подкованными копытами по булыжной мостовой.

Госпожа Аста моему приходу обрадовалась, а ее кошки — нет. И то и другое было привычно, поэтому демонстративное кошачье презрение меня не расстроило, как раньше. Теперь я, наученная горьким опытом, тоже их показательно игнорирую. А до этого одна дурочка кудрявая им угощение таскала! Лучше бы сама лопала. Чай, печеночка куриная на моем столе не каждый день появляется.

Я вынула из сумки платок. Молча, с полупоклоном, на раскрытых ладонях протянула его наставнице. Та посмотрела — неподвижное морщинистое лицо, темные бездонные глаза. И мудрость веков, поколений за этим взглядом. Приняла подарок. Сухая старушечья рука коснулась макушки то ли в благословляющем, то ли в опекающем жесте и сразу разорвала контакт, отпуская и позволяя встать. Я как ни в чем не бывало разогнулась и снова нырнула в сумку. Вынула свое вязание.

— Госпожа Аста, я хотела спросить…

Вязать «на глазок» я не решилась, опыт у меня не тот, а потому стащила в больнице Максову рубашку, ту самую, в которой он был в тот злосчастный вечер. Под предлогом «давайте, я выброшу, чтобы госпожу Эдору лишний раз не расстраивала». Макс поверил, и у меня появились размеры.