Отягощенные злом. Огонь с небес - Александр Афанасьев

– Эти люди угрожают моей семье. Эти люди убили близких мне людей – просто так. Эти люди в свое время заставили меня совершить такое, за что я не смогу ответить на Страшном суде. Благодаря этим людям уже пролилось море крови – и прольются океаны, если мы не остановим их. Я хочу добраться до них намного больше тебя, полковник. Намного!

Араб промолчал. Потом спросил:

– Это они убили Его Величество, да? И его отца?

– Нет. Я думаю, это сделали англичане. Англичане – наши враги, их народу никогда не искупить того, что сотворили их вожди, их злонамеренная элита и монархия. Это они убили моего друга с детства, англичане! С ними тоже разберемся – но потом. Сначала надо разобраться с теми, кто пытался нас убить. Потом все остальное…

Араб молчал.

– Ты не врал, когда говорил про то, что у тебя есть связи здесь?

– Нет, – потерянно сказал Араб, – в отличие от меня он не жил четыре года в Белфасте и ему было просто психологически трудно свыкнуться с его теперешним статусом и состоянием – но теперь… Нас же засекут по этому контакту.

– Правильно мыслишь… – похвалил я Араба. – Туда нам теперь нельзя и на милю приближаться. Моментально засекут, и нам конец.

– Что вы думаете делать?

– Выбраться из страны, – сказал я, – в Термезе наймем машину, которая перевезет нас через границу. Там есть приграничный базар – договоримся об окне и выскользнем. У меня все-таки осталась куча связей на той стороне, есть и люди, и оружие, и информация. Оттуда нанесем ответный удар. Надо наведаться в наш здешний Центр подготовки.

Я доел лепешку, сплюнул на землю горькую, вязкую, скопившуюся во рту слюну.

– А что, есть другие предложения? Готов выслушать.

Араб хотел почесать в затылке – и только тогда вспомнил, что на нем сейчас чалма. Вот так вот и прокалываются, на мелочах и до смерти.

– Вообще-то, если мы найдем этих ублюдков, мы можем найти и тех, кто выступит против них с нами. Если повспоминать…

– Вспоминай, вспоминай. Лишним не будет…

– Есть один человек. Не знаю, можно ли ему доверять, но если он нас сдаст… тогда все. С концами, совсем все.

– Кто он?

– Его фамилия Тихонов. Он меня… с креста снимал. Потом в центре особого назначения учил. Без него…

– С креста снимал?

– Ну да… – Араб показал оставшиеся кругляшки на ладонях, – меня же во время бейрутских событий боевики захватили, я рассказывал. На кресте распяли. Наши вовремя подоспели, сняли…

– Сильно ты им насолил.

– Еще бы… Отец…

Араб оборвался на полуслове. Я ждал.

– В общем, человек этот, Тихонов – последний раз я его видел на заброске. Нас тогда в Персию забросили, на разведку и аэродромы готовить. А потом и их. А так – он водила. Караванщик. Здесь ходит.

– Здесь? До Кабула?

– Да…

– Ему доверять можно? Подумай хорошенько.

– Если ему нельзя, значит, никому нельзя, – уверенно сказал Араб, – значит, кончилась Россия. Уходить отсюда пора.

Я поднялся с корточек, несколько раз переступил ногами, распрямился – затекло сильно.

– Что сидишь? Пошли.

Несколько километров от границы. Караван-сарай. 05 марта 2017 года

Quis custodiet ipsos custodes?

Кто усторожит сторожей самих?

Быть мертвым… точнее, числиться мертвым – не так и плохо, если поразмыслить. Тебя нет. Тебя никто не ищет. Враг расслабился. И удар, который ты нанесешь, будет для него полной неожиданностью.

Из города мы выехали просто – на автобусе. Поддельные документы были и у Араба, и у меня – не подкопаться. Все-таки мы были не салагами – мы были травлеными, битыми, стреляными волками, за милю чующими стальной дух капкана. Мы были такими же, как все – бородатыми, загорелыми, с небольшими сумками через плечо, деньги у нас тоже были – успели схватить. В этих местах электронику не уважали, поэтому продали нам отрывные билеты старого образца, и вместе с ними мы вошли в старый, с высокой посадкой «Зубр». Водила оторвал контрольные талончики, насадил на подставку с гвоздем и кивнул – проходите, садитесь. Тягучая восточная мелодия сочилась из динамика, подобно каплям меда…

Зарычал мотор. Автобус тронулся. Мы молчали: меня уже потряхивало, Араба тоже – отходняк начался. Но показывать это нельзя…

Мысли ворочались в голове, подобно камням.

Невеселые…

Quis custodiet ipsos custodes?

Как получилось так, что офицеры, клявшиеся в верности Престолу, стали убийцами, террористами и заговорщиками? Как получилось так, что они получили контроль над столь важными частями государственной машины, что сумели совершить то, что совершили в Туркестане…

Что произошло – я знал… догадался, не дурак. Араб не знал, у него допуска не было, да и не очень-то он любил все эти электронные штуки и шпионские игры – а я все знал, потому что и допуск у меня был, и к созданию этой системы я имел самое непосредственное касательство.

Протокол Эпсилон. Четвертый, совершенно секретный уровень реагирования на угрозу. Практически абсолютное оружие, никакого документирования, никакого разбирательства по поводу применения, абсолютное убийство. Ты набираешь нужный номер – сам номер тоже государственная тайна – произносишь в нужном порядке несколько слов, даешь координаты цели – и врагу конец. От боевого беспилотного аппарата не убежать, не спрятаться, к смерти невозможно подготовиться, сам аппарат невидим, он может парить над заданным районом несколько десятков часов. Абсолютное оружие, которое мы создали для того, чтобы убивать своих врагов – но как-то так получилось, что оно теперь убивает нас. Правда, для активации этого оружия нужно иметь очень серьезные полномочия, их доверяют считаным людям. Если по нам нанесли удар беспилотником, значит, дело о коррупции и измене, какое мы раскопали в Кабуле, затрагивает интересы старших офицеров армии и спецслужб. Это один из небольшой группы посвященных, которая никогда не была больше двадцати человек. Может – и не один.

Quis custodiet ipsos custodes?

Так, в невеселых мыслях и размышлениях – не знаю, сколько мы проехали. Пришел в себя от того, что Араб ткнул меня локтем в бок, совершенно не соблюдая субординацию.

Пора…

Переступая через стоящие в проходе большие, из плотной пластиковой ткани сумки, мы добрались до водителя, Араб постучал по перегородке, бросил пятирублевую монету в копилку рядом с водителем…

– Высадите нас здесь, эфенди, и да сделает Аллах вашу дорогу легкой и приятной…

Водитель пожал плечами, начал перестраиваться в крайний ряд, чтобы на ближайшем кармане остановиться. Ничего удивительного нет – может, люди свой кишлак увидели или надо им что-то. Главное, что без билета не едут, билеты до Термеза, а ехать до него или сойти по дороге – это уже их дело…