Задача - выжить! - Алексей Замковой

— И то верно, — согласился лейтенант.

Снова повисло молчание. Я сидел и сосредоточенно пыхтел трубкой, Дроздов смотрел на огонь. Где-то прокричала ночная птица.

— А что это вас немцы решили так прижать? — снова нарушил тишину лейтенант. — Силы на вас немалые кинули.

— Насолили мы им, наверное. Только с того времени, как я в отряде, — подорвали их аэродром, уничтожили два грузовика с солдатами и отобрали у полицаев две телеги с продовольствием. Вот они и разозлились.

— Аэродром уничтожили? — Дроздов отвлекся от созерцания пляшущих языков огня и во все глаза смотрел на меня. — Это как?

— Из пулемета по бочкам с горючим. А машины – поставили мины на дороге. Головная машина подорвалась, а вторую мы расстреляли.

— Молодцы, — кивнул лейтенант и снова уставился в огонь. — А у нас с минами плохо. Нет у нас мин.

— Так и у нас не было, — решил себе набить цену я. — Сами сделали.

— А кто делал? — Судя по реакции Дроздова, я не переставал его удивлять.

— Я и делал. — В моем голосе прозвучала нотка самодовольства. — У нас в отряде минами занимались я и еще двое из тех, кто выжил.

— Здорово! — обрадовался лейтенант. — А то у нас был один подрывник, да взорвался неделю назад, когда немецкие мины снимал.

— Бывает, — философски пожал плечами я. — У нас тоже был старшина Трепов, который и обучил меня этому делу. Подорвался недавно, когда снаряд разбирал.

Лейтенант грустно вздохнул, возможно даже вполне искренне, и снова замолчал.

— А что дальше делать думаете? — продолжил он.

— Что командир наш прикажет, то и будем. А если не выживет – помощником у него Митрофаныч. Он пусть и решает.

— Ладно. — Дроздов, видимо, узнал у меня все, что хотел, и поднялся. — Отдыхай, боец. Утро вечера мудренее.

Я, докуривая остатки табака в трубке, наблюдал за уходящим лейтенантом и размышлял над произошедшим разговором. Что это было? Просто захотелось человеку от скуки поговорить с новыми людьми или все же проверка какая-то? Почему именно со мной заговорил? Потому что я единственный, кто не спит?

И разговор такой, без чинов и званий… Будто не командир с бойцом разговаривает, а подошел прохожий к рыбацкому костру и заговорил о рыбалке и улове. Не сказал ли я чего лишнего? Вопросы, вопросы… Я не заметил, как уснул.

* * *

Разбудил меня Лешка Митрофанчик.

— Завтракать будешь? — Он потряс меня за плечо.

Я с трудом открыл глаза и непонимающе уставился на склонившуюся надо мной фигуру.

— Держи, — Лешка протянул мне кусок хлеба и помятую жестяную кружку с водой.

Благодарно кивнув, я принялся уминать завтрак. Во мне вдруг проснулся дикий голод. Когда я последний раз ел? Вроде бы еще до выхода на болото. А потом стало не то что некогда, а просто вовсе не до еды.

— Что нового? — с набитым ртом спросил я у жующего рядом Лешки.

— Да как… — тут же отвлекся от еды тот и принялся с жаром рассказывать, что видел. — Отряд большой – больше сотни человек. В основном тоже те, кто из окружения выбираются, но есть и местные. Командиром у них майор какой-то. Я его мельком-то видел только. Сейчас к нему Митрофаныч пошел.

Я слушал рассказ Митрофанчика и одновременно внимательно осматривался. Из наших рядом были только Селиванов и еще два бойца. Остальных не было видно. Вокруг сновали по своим делам незнакомые партизаны, а невдалеке я приметил троих бойцов, которые явно за нами наблюдали.

— С едой-то у них туго, — продолжал Лешка. — Вот только хлеб да сало дали. Сейчас бы кашки горяченькой…

— А Оля где? — перебил я стенания по еде.

— Она с командиром. — Лешка махнул рукой куда-то в глубь лагеря. — Сильно того ранило, но говорят, что может выжить. Оля-то еще на рассвете, как проснулась, сначала тебя разбудить хотела, а потом передумала и к нему пошла.

— Понятно. — Внутри зашевелилось что-то похожее на ревность, но я быстро ее задавил.

Сигарет, которые я оставил сушиться у костра, оказалось наполовину меньше – видно, кто-то уже успел стащить неосторожно оставленное мной курево. Хорошо, хоть не все сперли. Я подкурил одну, а вторую протянул Лешке:

— Держи. — Подождал, пока он затянется. — И что дальше делать будем?

— А кто его знает-то? Что командир скажет… — философски ответил он и после паузы добавил: – А неплохо было бы здесь в отряде остаться. Нас-то хорошо потрепали. А тут отряд большой – просто так не возьмешь. Только вот с едой у них…

— Проглот ты, Лешка, — усмехнулся я. Вчерашнее отупение схлынуло, хотелось жить и радоваться жизни. — Одна еда на уме.

— Главная заповедь бойца, — наставительно поднял палец Митрофанчик, — поесть побольше да поспать подольше.

— Угу. — Я затушил сигарету и спрятал бычок в карман. — Умрешь сытым, заодно и выспишься. Ладно, пойдем, что ли, посмотрим, что здесь и как.

Я, скрипнув зубами от боли, прострелившей раненую спину, поднялся.

— А еще неплохо бы в местный лазарет зайти. Чтобы спину посмотрели. Заодно и Олю с капитаном проведаем.

— Это верно, — согласился Лешка и хитро усмехнулся. — Первое дело после завтрака – это по девкам пройтись.

— Тьфу на тебя! — Я повернулся к замеченной ранее троице: – Бойцы, где у вас тут лазарет?

— Дак вот прямо иди, — ответил парнишка с торчащими из-за натянутой на лоб пилотки ушами. — Как до кухни дойдешь, сразу слева будет.

Я кивнул и отправился на поиски кухни. Лазарет обнаружили почти сразу. Еще до того как мы заметили кухню, мое внимание привлекли громкие стоны. Видимо, кто-то из раненых. Первое, что мне бросилось в глаза, когда я подошел к лазарету, был здоровенный медный самовар, из которого столбом валил пар.

— Они что, чай пить собрались? — от удивления вырвалось у меня.

— Там, в самоваре, Ксанка инструменты свои кипятит, — раздался за спиной Олин голос.

Я обернулся и увидел Олю. Измученное лицо, на котором отпечатались все недавние переживания, изодранная мужская одежда, которую девушка надела еще в первый день нашего знакомства, и здоровенное деревянное ведро с водой у ее ног.

— Ты хоть отдохнула? — спросил я, поднимая ведро. — Ты же еще после вчерашнего не отошла, а уже ведра таскаешь!

— Некогда отдыхать. — Оля прошла мимо меня, показывая, куда нести воду. — Раненых много, а Ксанка сама не справится…

— Оля, где тебя носит? — тут же, будто из-под земли, появилась девчонка, которая вчера обрабатывала наши раны.

Молодая, с дерзко вздернутым носиком и двумя косичками. Большие карие глаза сверкнули в нашу сторону.

— А вы что здесь делаете? — уперев руки в бока, набросилась она. — Ставьте воду вон там и идите отсюда! Заразу еще принесете, а мне сейчас операцию делать.