Сад сломленных душ - Жоржия Кальдера

Вынырнув из полудремы, я чуть приоткрыла глаза и увидела, как в другом конце комнаты Тень садится в кресло и гасит последнюю лампу. Некоторое время я наблюдала за своим врагом, благо на него падал луч бледного лунного света, и гадала, сколько времени ему потребуется, чтобы уснуть.

Вот только я и сама совершенно обессилела. Боролась с собой, но уже через несколько секунд сон одержал надо мной верх.

Потом все вокруг изменилось.

Внезапно я поняла, что нахожусь не в личных покоях Первого Палача, а в уже знакомом мне странном мире, в окружении множества колонн, стою на земле, покрытой вечным снегом, искрящимся, словно разноцветный ковер. Как и прежде, легкий ветерок нес на своих крыльях ту самую мелодию, что я уже слышала раньше, и от ее грустных переливов у меня сжималось сердце.

Меня не покидало ощущение неправильности происходящего, и тут я поняла, что стою не на том берегу, где находилась в прошлых видениях, а на противоположном. Не знаю, как и почему туда переместилась, и все же теперь я пересекла реку и присоединилась к Верлену.

Заинтригованная, я подняла голову и увидела его – молодой человек стоял недалеко от меня, прислонившись к опоре каменной арки, в центре которой висела темная полупрозрачная завеса, слегка развеваемая ветром. Портик разрушенного здания, от которого остался лишь вход, носивший черты готики и еще какого-то неизвестного стиля, очевидно, еще более древнего.

В разлитую в воздухе, уже привычную мелодию вклинился какой-то новый звук, жалобный и тревожный, доносящийся откуда-то издалека.

Вообще-то, чем ближе я подходила, тем громче становились тоскливые вздохи, терзавшие мои уши. Очевидно, кто-то плачет, скорее всего, маленький ребенок, который находится за этой аркой. Впрочем, Верлен никак не реагировал. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрел на землю у себя под ногами.

Заметив меня, он немедленно выпрямился, и на его лице промелькнула тревога.

– Тебе здесь нечего делать! – внезапно воскликнул он, делая шаг к темной занавеси, словно хотел помешать мне за нее заглянуть. – Мы же должны находиться у ручья, каждый на своем берегу…

– Этому ребенку нужна помощь, – заявила я, делая еще шаг вперед. – Нельзя же просто торчать тут и ничего не делать!

– Это не совсем ребенок… – пробормотал Верлен, смущенно хмурясь.

Тут я заметила, что белая прядь в его волосах отсутствует, и он выглядит не таким ненормально высоким, как на самом деле. В этом странном мире древнего лабиринта из колонн Верлен был больше похож на молодого человека из видений, которые несла в себе таинственная река. В этой, другой вселенной мы с ним являлись абсолютно другими людьми, и отношения между нами были иные.

Между тем я тоже совершенно не походила сама на себя. Обе мои руки состояли из плоти и крови, как и ноги. В моем теле отсутствовали механические детали.

– Что скрывается за этой дверью, из-за чего ты так расстроен? – озадаченно спросила я.

– Понятия не имею, – признался Верлен, хлопая глазами. – Знаю только, что не хочу открывать эту завесу. Не желаю узнавать, что там…

Душераздирающие рыдания ребенка сводили меня с ума, вдобавок я страшно разозлилась на своего бесчувственного собеседника и, потянувшись к завесе, отдернула ее.

Верлен не стал меня отталкивать, только сдавленно попросил:

– Умоляю, не делай этого…

Проигнорировав его мольбу, я вошла под своды арки и оказалась в маленькой комнате с холодными металлическими стенами серого оттенка и минимумом мебели – типичная квартирка для Стального города. Скорее всего, это гостиная: в углу имелся закуток для готовки, и дымилась на крошечной горелке кастрюля. По помещению расхаживала взад-вперед молодая женщина, вид у нее был встревоженный. Она прижимала к груди ребенка – совсем маленького, лет двух-трех, – а тот ревел в голос и сучил ручками-ножками.

Я быстро обернулась и бросила взгляд на Верлена: он замер в нескольких метрах позади меня и очень серьезно смотрел на разворачивавшуюся в комнате сцену, не обращая на меня ни малейшего внимания. Женщина, очевидно, не видела нас, мы всего лишь наблюдали за чьей-то чужой жизнью, только и всего.