Огонь в крови - Купава Огинская

В проеме дверей стояла женщина. Также одетая в белое, на груди ее поблескивал мутный белый кристалл на длинной витой цепочке, и от этого кристалла шел мягкий свет.

Абель выпустил из ноздрей облачко дыма, демонстрируя тем самым свое отношение к подобного рода приказам, но на драконов рыкнул, велев им успокоиться.

В звенящей тишине громко треснул камень, выпуская зеленовато-серое крыло.

— А давайте мы попозже извинимся за вторжение, хорошо? После того, как он закончит.

Мой подрагивающий голос, благодаря чудесной акустике, по громкости и значимости почти не уступал требованию мудрой. Женщина прищурилась, враждебно глянув на меня, но шорох высвобождающегося дракона заставил ее смирить свое недовольство.

Одного движения тонкой руки хватило, чтобы храмовники отступили. Только храмовники.

Девушек, выбивших дверь, уже не было, от них осталось лишь несколько кусков белой ткани да кровавые разводы на полу.

Последнего дракона под свое крыло Абель зазывал с особенной нежностью. Чувствуя, что за ним наблюдают, он осторожно придушил вяло взбрыкнувшего дракона, быстро уговорив его не дурить и делать то, что велят. Растертый в порошок кристалл, удерживавший его в нашем мире, являлся основным поводом быть сговорчивым.

Превращался и принимал клятву Абель под защитой сразу двух драконов, оградивших его от враждебно настроенных светлых. Ледяная драконица, тихо рыча, терзала когтем плащ кого-то из храмовников, желая сорвать злость хоть на чем-то.

Когда все было закончено, а наш отряд увеличился еще на одного ничего не понимающего дракона, ужас решил обратить внимание на мудрую:

— Говорите, — величественно разрешил он.

Женщина опешила. Она была здесь главной и не привыкла выполнять приказы. Она приказывала сама.

— Что?

— Зачем вы собрали моих драконов здесь? Зачем хотели нас видеть? И что вы можете нам предложить в качестве извинений?

Такой восхитительной наглости мне еще не доводилось видеть. Мудрой тоже.

И даже Айяна уважительно хмыкнула.

Мы вторглись на чужую территорию, сожрали парочку местных жителей, разнесли немного главную залу и основательно — эту (отмывать кровь и заполнять трещины в стенах будут долго), и вместо того, чтобы на коленях просить прощения, пытаемся качать права.

— Думаю, вы не совсем понимаете, что происходит, — улыбнулась мудрая. Вот только улыбка ее, призванная, видимо, быть дружелюбной, больше походила на оскал. Она с удовольствием бы нас всех убила на месте, но почему-то не могла, — не мы нуждаемся в вас. Все совершенно наоборот.

— Даже так? — делано удивился Абель. — Объясните?

— Мы можем вам помочь. Пресветлая готова одарить вас предостережением и приоткрыть завесу будущего. — На лицо мудрой легла тень, и последние слова она проговорила с злорадным предвкушением. — В обмен на драконов, которых вы вернули к жизни в нашем храме.

— Что же за мир это такой? Всем, кого не встречу, нужен дракон. И ладно хейзар согласна на одного, но троих… Поразительная наглость, — искренне возмутился Абель, — нас не так много, я не могу позволить себе разбрасываться ценными особями. В конце концов, кто будет восстанавливать гнездовье?

— Так ли важно, сколько драконов вы заберете с собой, если ТАМ вас ждет лишь поражение и смерть? — Мудрая больше не улыбалась. — Я же могу помочь этого избежать.

Абель нахмурился. У него не было причин доверять ее словам, но было что-то такое в ее голосе, что заставляло беспокоиться — твердая уверенность в правдивости, должно быть.

— Что вы имеете в виду?

— Три дракона поклянутся защищать Пресветлую Мирай и ее детей даже ценой своей жизни, и я отвечу на все ваши вопросы.

— Как насчет пыток? — дружелюбно предложил Девор.

Ответила ему хмурая Айяна, так же, как и отморозок, не смущенная тем, что ее тут все слышат и многие даже прекрасно понимают. Например, предмет разговора…

— Не выйдет. Эта дрянь может нас всех здесь просто благословить, если мы к ней хотя бы притронемся.

— И что? — не понял Девор.

— И растворится в сиянии своей богини. А мне после этого неделю с ожогами ходить придется. Я четвертая в семье, моя регенерация не такая быстрая, как у братьев.

— Для людей это опасно? — продолжил допрос отморозок. И никто его не прерывал. Да никто бы и не смог: мудрая, в надежде заполучить драконов, терпеть готова была долго, а Абелю и самому важно было услышать ответ. У остальных просто не было прав на возмущение.

— Не должно, — неуверенно ответила она, — но я не могу быть уверена. Как ты понимаешь, чистокровных человеческих женщин при мне еще не благословляли.

— Значит, рисковать не стоит. — заключил отморозок. На мгновение Девор даже показался мне рассудительным и благоразумным. А потом он добавил: — Лучше просто сожрем ее.

Лесной дракон, только пробужденный и еще вообще ничего не понимающий, диким взглядом оглядывал разгромленный зал, с опаской косясь на Абеля. Под крыло его он уже встал, но теперь, кажется, сильно об этом жалел.

Ужас, замерший задумчивым памятником безграничного смирения, скользил взглядом по нервно перешептывающимся храмовникам. Тишина заполнила помещение, ощутимо давя на плечи.

Полностью проигнорировав агрессивные слова Девора, мудрая ждала решения Абеля.

Мы все ждали решения Абеля.

Раданэш медленно истекал кровью, у его ног уже накапала приличная лужица, которую он, казалось, совсем не замечал: истерзанная тремя обрядами, рука его была ранена намного глубже, чем это случалось раньше.

— Хочу заметить, что Многоликому тоже приписывают множество чудесных талантов, — голос мой дрожал и срывался, я сама не верила, что говорю это, что вообще осмелилась высказать, но отдавать драконов мне совсем не хотелось. В основном потому, что этого не хотелось Абелю. Я видела, что ему сложно, но точно знала, что слова мудрой его смутили, зародили сомнение… Он жил в те времена, когда зрячие были не утерянным прошлым, в его времена предсказаниям верили. В наше… в наше время никто не мог заглянуть так далеко в будущее постороннего человека, и я очень сомневалась, что какая-то Мирай была на это способна. Пусть она Высшая, но она не богиня. Богов не существует, их выдумывают люди. Или, в этом случае велари… или как их тут в Светлой империи зовут? — но никто никогда не видел, чтобы он сотворил хоть что-то великое. Не считая фантастических запросов. Размер запрашиваемых пожертвований с каждым годом становится лишь больше.

Мудрая побелела, среди храмовников послышалось гневное роптание, те из них, что понимали всеобщий, были разгневаны моей наглостью. Конечно, сравнить их Мирай с каким-то мелким, человеческим божком…

— Никто не смеет подозревать Пресветлую во лжи!

— О, она подозревает не Мирай, — расцвела Айяна злорадной улыбкой, — она подозревает вас. Я не знаю мий-асэ, зато неплохо знаю велари, а вы пошли от одного народа и похожи больше, чем вам того хотелось бы. И можете быть достаточно правдоподобны в своей лжи, если она вам выгодна.