Евангелие от Локи - Джоанн Харрис

Именно в эту минуту я понял, что такой спутник, как Тьялви, способен раздражать куда сильнее, чем болтун Хёнир. Я даже хотел заткнуть ему рот магической руной Наудр, но потом вспомнил, что для Тора он все-таки поклонник номер один, и Громовержец, пожалуй, был бы недоволен тем, что я заставил замолчать такого первостатейного фэна. Так что мы продолжали пробираться сквозь чащу, и Ваш Покорный Слуга вел себя все более настороженно, а Тьялви по-прежнему весело болтал о змеях и даже не думал умолкать.

Вдруг полил дождь, ровный и сильный, способный, казалось, идти вечно. Мы мгновенно промокли до костей. Дождевые струи лупили по нашим спинам, волосы прилипали к лицу и мешали видеть, а лес тут же наполнился запахом гнили и влажной земли. Я замерз и здорово проголодался, но вблизи не было заметно никаких признаков дичи, а я еще не настолько отчаялся, чтобы поймать и съесть одну из отвратительных черных белок.

– Я что-то устала, – призналась Рёсква и доверчиво на меня посмотрела, явно рассчитывая, что я предложу устроить привал. – Может быть, нам уже пора разбить лагерь?

Я огляделся и понял, что не в состоянии определить, сколько времени прошло с тех пор, как мы вышли в путь. Сквозь стволы деревьев по-прежнему виднелось светлое небо, но в это время года солнце в этих краях вообще не садится, так что сейчас вполне могла быть и поздняя ночь. Мне даже думать не хотелось о том, что скорее всего придется здесь устраиваться на ночлег, но, похоже, выбора не было. Мы не заметили ни малейших следов какого бы то ни было жилья, даже лачуги лесника нам не попалось. И вот, продолжая идти по едва заметной узенькой тропке, мы вышли на поляну, посреди которой возвышалось строение. Весьма странное и довольно бесформенное: не дворец и не пещера, без окон и дверей, но с широченным входом и высоченными потолками. Правда, строение выглядело (и пахло тоже!) не слишком гостеприимно, но по крайней мере способно было обеспечить нам хотя бы крышу над головой.

– Давайте здесь и переночуем, – предложил я. – По-моему, тут никто не живет.

Дети с сомнением на меня посмотрели. Возможно, они ожидали, что их божества сумеют обеспечить им комфортное убежище. Но я слишком замерз и устал: мы шли уже много часов подряд, а эта пещера – или дом, или что угодно другое, – давала возможность спокойно переночевать и к утру хотя бы немного подсохнуть.

Мы устроились, но успели проспать не более часа, когда нас разбудил страшный грохот и треск, и земля зловеще закачалась, точно лодка во время шторма…

– Похоже, землетрясение! – воскликнул Тор.

– Только этого нам и не хватало! – откликнулся я.

Тьялви и Рёсква, побледнев и дрожа всем телом, испуганно прижались друг к другу. Я бросился к выходу, ожидая камнепада, но тут грохот смолк, прекратилось и покачивание почвы, да и все вокруг тоже вроде бы снова затихло. Если это и впрямь было землетрясение, то оно закончилось.

Снаружи по-прежнему, не переставая, молотил дождь.

Мы заспорили, стоит ли сейчас выбираться наружу из убежища. Еще несколько таких толчков – и мы могли оказаться в ловушке. С другой стороны, провести ночь в холодном, насквозь промокшем лесу… бр-р-р, вряд ли это такая уж заманчивая перспектива!

– Не понимаю, чем снаружи может быть безопасней, чем внутри, – сказал Тор. – В этих лесах наверняка водятся волки или кто-нибудь похуже волков. По-моему, лучше остаться здесь. Во всяком случае, здесь проще оказать сопротивление, если кто-нибудь нападет. Я слышал, в здешних местах и чудовища всякие водятся.

– Это ты мне говоришь? – презрительно буркнул я.

И мы прошли чуть глубже, к задней стенке пещеры, где в полумраке отыскали какую-то нишу, а может, еще одну, более мелкую пещерку, вход в которую находился как бы под углом. Там было немного теплее и вроде бы чуть безопаснее; во всяком случае, если бы дело дошло до схватки, то у нас за спиной была бы прочная стена. Мы снова улеглись, но спали плохо; еще дважды в течение ночи неподалеку слышались какие-то неприятные звуки – странный приглушенный рев или вой. Впрочем, может быть, это просто Тор во сне пускал ветры, но я почему-то в столь простом объяснении сомневался.

Закутав голову плащом, я пытался не обращать внимания на загадочные звуки, но все же часа через три я, бедный усталый Трикстер, которому все на свете осточертело, проклиная и эту ночь, и все это путешествие, стал красться к выходу из пещеры, чтобы посмотреть, что является источником мешающего мне спать шума.

Первое, что я увидел, была пара ступней поистине невероятных размеров – со средней величины садовый сарай. Дальнейшее расследование показало, что ступни принадлежат некому живому существу – собственно, это был великан, которого можно было назвать великаном среди великанов. Он крепко спал и похрапывал во сне.

Я растолкал Тора и тихо сказал ему:

– Нашел причину и шума, и «землетрясения». Похоже, ты не единственный, кто во сне оглушительно пукает и храпит, как свинья.

Тор не обиделся и решил посмотреть сам. Я следовал за ним на безопасном расстоянии. Стоило Тору выглянуть из пещеры, как великан приоткрыл один глаз (тот у него был величиной с ворота хлебного амбара и серый, как пресноводная устрица) и произнес:

– Ага, вот и ты! Привет, малыш!

– Ты кто? – неприязненным тоном спросил Тор; он явно не испытывал восторга от того, что его назвали «малышом».

– Скрюмир^[62], – ответил великан голосом, глубоким, как океан, и поглядел на нас чуть более внимательно. – А ты, если не ошибаюсь, Аса-Тор^[63]. Ну, а это, конечно, Локи, ваш знаменитый Трикстер.

Я был вынужден признать, что это так и есть.

Скрюмир улыбнулся.

– Я слышал о вас множество всяких историй, – сказал он, – но мне казалось, что в реальной жизни вы несколько крупнее. Кстати, никто из вас случайно не видел моей варежки? – Он сел и огляделся. – Ах, вот же она!

И только тут я понял, что «пещера», в которой мы провели ночь – это на самом деле варежка Скрюмира! Очень красиво расшитая кожаная варежка огромного размера. А тот отсек, в котором мы спали, сочтя его «пещеркой поменьше», был предназначен для его большого пальца. Теперь стало ясно, отчего в «пещере» так сильно пахло козлом и почему материал, из которого были сделаны «стены», показался нам таким странным – и не камнем, и не деревом.

Тьялви и Рёсква уже вылезли наружу и весьма нервно поглядывали на Скрюмира, который надел свою варежку и закинул на плечо дорожный мешок, собираясь уходить, но вдруг снова обернулся, словно ему в голову пришла неожиданная идея, и спросил: