Выбор оружия - Андрей Левицкий

- Есть там кто? - спросил я, приглядываясь, но не замечая никакого движения.

Пригоршня покачал головой.

- Пусто вроде.

Мы пролетели мимо скал, и тогда напарник сказал:

- Ладно, теперь точно вверх пора.

Он повернул что-то на приборной доске, взялся за рычаги, и вертолет стал подниматься.

* * *

Земля была расчерчена бледно-зелеными и светло-коричневыми квадратами, колхозные домики и коровники давно пропали из виду, лишь слева виднелись серые спичечные коробки заводских цехов и серебристая ленточка водопада, будто приклеенная к склону. Горы, казавшиеся размытыми из-за расстояния, обступили изогнутый овал Долины. Вертолет, рокоча винтом, медленно всплывал сквозь бледно-желтое безмолвие.

В ящике за креслом я нашел несколько спецпайков, мы вскрыли один и стали завтракать.

- Помнишь Стукача? - спросил я, зубами отрывая кусок вяленого мяса от плоского брикета. - Того, которого чуть бойцы из «Долга» не завалили, когда он от Темной долины шел? Знаешь, как он погиб?

- Угу, - промямлил Пригоршня, разгрызая сухарь. - То есть да, помню, но не знаю, как погиб.

- Из-за выброса. Он не успел спрятаться, на берегу был, когда началось, так он с перепугу в речку нырнул. Не в Припять, в какой-то приток. Доплыл до дна, вцепился там в корягу и висел, сколько воздуха хватало. Потом вынырнул - а выброс, конечно, как раз вовсю свирепствовал. На берег кое-как выбрался, упал и отрубился. Потом его случайно сталкеры нашли, которые к Курильщику шли. Притащили туда, Стукач в себя пришел, но как встал - чуть сразу обратно не упал. Ноги не слушаются, говорит. Ничего, разомнусь, расхожусь… Ну и пошел, да только колени у него не сгибались. А потом свалился-таки, его подняли, в кресло посадили. Он испугался, встать пробует - никак. Онемение дальше поднялось, до бедер, а через несколько минут - и до поясницы. Потом еще выше… Он совсем перетрусил тогда, кричать начал, ему Долдон амфетамин вколол, но без толку. В общем, через несколько минут Стукач только губами мог шевелить, а потом умер: сердце остановилось…

- Так ты думаешь, с пилотом то же самое произошло? Я втянул в себя желе из пакетика и вытер губы ладонью.

- Наверное. Попал в вертолете под выброс, ну и тот на него вот так вот экзотично подействовал, как на Стукача тогда.

- Может быть. - Пригоршня выбросил в пролом на месте дверцы справа от меня обертку рыбного брикета и добавил: - Это турист-охотник был.

- Кто-кто?

Он улыбнулся с чувством превосходства.

- А ты не слышал про них, а? Ты как этот… моллюск в раковине, Химик. Улитка. Забился туда и сидишь, артефакты только свои перебираешь, когда добудем, копаешься в них, света белого не видишь. Про потерянный взвод не знал, про Картографа тоже и про туристов, оказывается.

- Ну так что, я просто внимание не распыляю на всякую фигню. Зато по артефактам я специалист.

- Да не фигня это, раз они нам помогают, сведения эти. Короче, в последнее время стали у нас появляться такие вроде как туристы. Видно, на Кордоне где-то дырка возникла основательная, с военными из какого-то лагеря удалось столковаться… Теперь вот впускают в Зону охотников на мутантов. То есть не таких, как мы, которые тут живут, ну и денежку потихоньку зарабатывают, а именно туристов: прилетели, псов с кабанами постреляли и назад с трофеями. А то и на контролеров иногда охотятся или на кровососов, представляешь? И я слышал, что недавно эти люди, которые такой вот туристический бизнес здесь открыли, стали новую услугу предоставлять: охота с вертолетов. Так вот это, может, такой вертолет, а? То ли с охотником, то ли с инструктором, испытательный еще.

- Может быть, - согласился я. - Главное, что вертолет этот нам достался. Как там топливо?

- Пока хватает.

Мы замолчали, переваривая содержимое пайка. Под приборной доской между креслами висел обрамленный пластиковой рамочкой портретик мужчины в хорошем костюме. Имиджмейкеры заставили его сделать лицо человека, который собрал волю в кулак, приготовившись одной силой мысли решить все проблемы государства; мне, впрочем, оно больше напоминало лицо того, кто, только что ограбил киоск, увидел выруливающий из-за угла ментовский патруль и теперь напряженно размышляет, сдаваться или все же попробовать убежать.

- Экий он у вас кривоватенький, - жалостливо сказал Никита, тыча в портрет носком ботинка. - Наш красавец… того… представительнее будет.

- Так после вашего прошлого гоблина любой Василисой Прекрасной покажется.

- Не, ну все же…

- Пригоршня, они оба - одинаковые восторженные обезьяны, - сказал я. - Ради своих интересов нас друг с другом стравили и конопатят нам мозги через телек, газеты и прочее радио.

- Да мы ж сами их таких и выбрали.

- Выбрали, потому что нам таких подсунули. Все равно не из кого выбирать, там все моральные уроды.

Он возразил:

- Ну, это ты преувеличиваешь.

- Не-а. Там все так выстроено, что приличный, хороший человек на самую вершину залезть не может. То есть система такая образовалась со временем сама собой: чтобы сделать в политике карьеру и стать по-настоящему крутым, надо иногда совершать неблагоприятные поступки, а иначе не продвинешься. Политика - это среда такая, которая нормальных людей из себя выталкивает, как вода пенопласт. Так что порядочный человек просто не попадет в то, что называется «высшим эшелоном». Это теоретически невозможно, понимаешь, ну все равно как ты под водой дышать без акваланга не сможешь.

Мы, нахмурившись, глубокомысленно размышляли о судьбах государств и всего мира. Я сказал:

- Вообще настоящим мужчинам после сытной еды положено, конечно, о политике поговорить, но давай не будем о грустном. Смотри, как здесь тихо, покойно, так расслабься и получай удовольствие.

Крепко держась за край проема на месте выломанной дверцы, я высунулся и поглядел вниз.

- Ну что? - спросил Никита.

- Слушай, теперь вообще ни черта не видно. Где это мы находимся?

Теплый ветер бил в лицо, трепал волосы. Под вертолетом была только желтая муть, песочная дымка - больше ничего. Приоткрыв дверцу со своей стороны, Пригоршня тоже посмотрел вниз, затем по сторонам.

- Вроде раньше склон был виден, - произнес он растерянно. - Еще ж недавно совсем, когда мы только жратву нашли и поесть собрались. Куда оно все подевалось?

Мы крутили головами, высовывались и приникали лбами к колпаку: нет, вертолет купался в сплошной желтизне, и, кроме нее, вокруг больше не было ничего.

- Но мы все еще поднимаемся, точно! - заверил меня напарник. - Вот же я по приборам вижу…

Я возразил:

- Так, может, не надо дальше? А то будем так лететь и лететь сквозь эту мочу, пока топливо не кончится.