Черный рассвет - Сергей Москвин

– Не получается связаться с базой, – признался он. – Даже не могу сказать: услышали меня или нет. Может, из-за тумана.

Попов кивнул на стелющийся у опушки леса туман. Впрочем, определение «стелющийся» мало подходило к увиденному. Скорее, полосы тумана напоминали клубы дыма, вырывающиеся из горящего леса. Валерий непроизвольно принюхался – гарью и не пахло. И все-таки в этом «дыму» было что-то противоестественное. Никогда в жизни Валерий не видел такого густого и высокого тумана. Его клубы поднимались на несколько метров от земли, полностью скрывая подлесок и невысокие деревья. Валерий вытер выступивший на лбу пот.

– Да, жарковато, – сочувственно вздохнул Попов.

Присмотревшись к радисту, Валерий заметил, что его курносый нос и скулы тоже покрыты мелкими бисеринками пота. И недовольное лицо Грача блестит от пота! Здесь в полном смысле жарко. Словно они оказались не в сибирской тайге, а в африканских тропиках! Жарко и влажно. Неудивительно, что разложенная для просушки одежда и снаряжение пропавших журналистов так и не высохли.

– Что будем делать, командир? – снова спросил Грач. На этот раз в его голосе отчетливо слышалось раздражение.

Валерий сделал вид, что не заметил этого. Хотя недовольство одного из членов группы действиями командира – тревожный сигнал.

– Продолжай вызывать базу, – приказал он Попову. Потом взглянул на укрывший лес туман, темнеющее небо и как можно более спокойным голосом добавил: – А мы разобьем лагерь.

– А как же журналисты? – удивился Лукьянов. – Искать не будем?

Грач сердито посмотрел на Пашу, ему меньше всего сейчас хотелось приступать к поискам, но промолчал. Если пропавшие журналисты так и не вернулись за оставленными вещами, за пару часов до темноты их не найти. И все-таки Паша прав: надо максимально использовать светлое время.

– Осмотрите берег. Нужно определить, в какую сторону они пошли, и хорошо бы найти вторую лодку. В лес не входить, – распорядился Валерий. Потом перехватил тревожный взгляд Грачева и добавил: – Категорически запрещаю!

* * *

Попов вернулся к рации, снова и снова повторяя позывной базы и время от времени поворачивая ручку настройки. Судя по его озабоченному лицу, установить связь никак не удавалось. Ничего трагичного в этом не было. Не получилось сейчас, получится утром, когда туман рассеется. К тому же пилот прекрасно помнит, где высадил спасательную группу. Так что на месте радиста Валерий не стал бы особо переживать.

Он поискал взглядом своего заместителя. Развернув остальных спасателей цепью, Грач медленно двигался с ними вдоль берега. Как всегда, они работали четко, без суеты. На Грача можно было положиться – как и любой из спасательной команды, он знал свое дело. Поэтому Валерий решил не мешать ему, а подошел к костру, погасшему, по словам Грача, день или два назад. Зола в костре оказалась не только холодной, но и сырой и напоминала вязкий клейстер. Пощупав ее, Валерий потом долго отчищал пальцы. Рядом с костром, на земле стояли: походный котелок с остатками чего-то склизкого, три металлические тарелки (в одной такая же раскисшая снедь) и три кружки из нержавейки. Между камнями отыскалась початая бутылка дорогой водки, купленная явно не в Киренске, в которой осталась примерно треть содержимого. Валерий отвинтил пробку, понюхал снабженное дозатором горлышко – точно водка. Три тарелки, три кружки, три ложки… Если ели трое, где тогда был четвертый? И куда затем подевались остальные? Самый очевидный ответ: ушли в тайгу. Ненадолго, рассчитывая вскоре вернуться за оставленным снаряжением, но заблудились. С городскими людьми такое вполне могло случиться. Правда, журналисты взяли с собой проводника из местных. Уж он-то, надо полагать, вывел бы их обратно к реке. Если… если только он не оказался тем самым отсутствующим четвертым.

Валерий поднялся на ноги. В целом картина случившегося представлялась ясной. За исключением главного вопроса: где искать пропавших? Возможно, ответ даст тщательный осмотр берега. Цепочка спасателей удалилась на такое расстояние, что Валерий с трудом различил три двигающиеся вдоль реки фигуры. Раз Грач молчит, они пока не обнаружили ничего примечательного. Валерий все-таки отстегнул с пояса портативную рацию, но в ответ на вызов не услышал ничего, кроме однообразного шипения и слабого электрического потрескивания. Туман туманом, но на прямой видимости рация должна работать в любых погодных условиях. Он встряхнул рацию и повторил попытку – шипение и треск. Что за ерунда?

– У меня та же картина, – донесся справа голос Попова, возившегося с коротковолновой армейской рацией. – Сплошной белый шум. Словно в уши натолкали ваты.

Валерий хмуро взглянул на радиста. Что за глупое сравнение?!

– Продолжай вызывать. Я к остальным.

– Есть, товарищ капитан, – исправился Попов, уловив перемену в его настроении.

Поисковая группа Грача уже миновала каменную осыпь, острым клином врезающуюся в реку, и скрылась за гребнем каменной гряды. Валерий поспешил следом, на бегу перепрыгивая с камня на камень. Это потребовало большей осторожности, чем можно было ожидать – камни оказались сырыми и скользкими. И, чтобы не поскользнуться, Валерию приходилось внимательно смотреть себе под ноги. Зато когда выбрался на поросший травой берег, сразу увидел своих коллег. Грач с Лукьяновым разбирали хворост, наваленный сверху дюралевой моторной лодки – старенькой «казанки», вытащенной из воды на берег. Сапрыкин, стоя на коленях, шуровал под соседним кустом.

– Связи нет, я уже пробовал, – заметил Грач, увидев в руке Валерия рацию.

– Вторая лодка? – спросил Валерий, проигнорировав его слова.

– Она самая. Как ты и говорил, решили оставить на берегу с частью снаряжения.

– Глядите!

Валерий обернулся к Сапрыкину. Тот держал перед собой длиннополый брезентовый плащ, какие носят едва ли не все местные охотники и рыбаки. Вдоль плаща тянулись три ровных разреза, явно сделанные чем-то острым. Края центрального разреза покрывали характерные пятна. Словно по ткани прошлись кисточкой с темно-коричневой краской. Валерий понимающе переглянулся с Грачом. Рассмотрев плащ, Лукьянов подтвердил их первоначальный вывод:

– Кровь.

– Лежал под кустом аккуратно свернутый! – продолжал Сапрыкин. – Не брошен впопыхах, а засунут в самую гущу ветвей!

Грач забрал у Сапрыкина находку, развернул плащ, посмотрел на свет и констатировал:

– Это не ножевой удар. Если только не предположить, что кто-то собирался пустить дождевик на лоскуты, да в последний момент передумал. Хотя перед этим одежду обычно снимают.

– Скорее это похоже на след медвежьей лапы, – предположил Лукьянов. – Нападая, медведь бьет свою жертву по хребту, одним ударом перебивая позвоночник. Но даже для медведя расстояние между следами когтей что-то уж слишком великовато. Если это сделал медведь, то он должен быть размером с лошадь. К тому же медвежья лапа пятипалая, а здесь только три борозды, – не очень связно закончил он.