Титановая Лоза - Андрей Ливадный

Он так и не узнает этого, не догадается, что был приговорен к смерти, но внезапно получил свободу и жизнь.

Непредсказуемые последствия провальной операции синдиката только начинались, расходясь ударной волной непредвиденных событий по всему Пятизонью, грозя набрать сокрушительную силу нарастающей с каждой секундой лавины…

Цитадель Ордена

— Командор, к вам пришли.

Хантер коснулся сенсора, отключая терминал, с которым только что работал, обернулся, сурово посмотрев на воина, посмевшего потревожить своего командира в неурочный час.

— Что за срочность? Весть от Приора Аргела?

— Вернулась Титановая Лоза. Она просит принять ее.

Лицо Хантера на миг просветлело, словно суровых черт коснулся случайный солнечный луч, но лишь на секунду разгладились глубокие морщины, а взгляд серых глаз подтаял внутренним теплом.

— Позови. — Командор тяжело опустился в кресло.

Гулко рыкнула, сдвигаясь по направляющим, массивная внешняя дверь. Легкая поступь Титановой Лозы воспринималась Хантером на уровне ментальном. Командор, переживший сотни схваток, десятки удачных и неудачных имплантаций, слыл сталкером легендарным, о его воле, бесстрашии, цинизме, способности находить выход из самых отчаянных ситуаций ходили изустные предания, а облик внушал трепет любому, кто видел его впервые.

Он был высок, жилист, подтянут. Любой одежде предпочитал легкую кевларовую броню, в которую мнемотехники Ордена вплели нити, полученные из плодов металлорастений. Ходили слухи, что боевая броня Хантера уникальна, она срослась с телом своего хозяина и питается от него, взамен обеспечивая командору непревзойденную защиту.

Так это или нет, оставалось тайной.

Лицо командора украшали два шрама. Один тянулся от правой скулы к виску, второй растекся на левой щеке, тянулся к глазу, оплетая его серебром стабилизированной колонии скоргов. Поговаривали, что симбиоз с микроскопическими обитателями Пятизонья дал Хантеру уникальные возможности, трансформировав зрение командора, сместив его восприятие в спектры, недоступные обычному человеку.

На этом бросающиеся в глаза следы явного воздействия Зоны не завершались.

Большинство рядовых сталкеров могли лицезреть командора лишь на публичных мероприятиях или в моменты критические, когда Ордену грозила близкая, уже материализовавшаяся опасность. Появляясь на людях, он обычно надевал тяжелую экипировку и боевой шлем, поэтому мало кто догадывался о старом ранении, полученном командором в первые дни после катастрофы.

Сейчас Хантер находился в своих апартаментах и не видел повода скрывать внешность.

Приоры, являвшиеся соратниками командора, так же, как и он, стоявшие у истоков возникновения Ордена, между собой иногда называли его «Железная Башка» за уникальное упрямство, твердость в принятии решений и… как выясняется — за истинный облик!

Часть черепа командора украшала пронизанная нитями колонии скоргов металлокерамическая пластина, вместо волос, утраченных вследствие облучения, на его голове серебрился короткий ежик, образованный все теми же металлическими микрочастицами.

Остался ли Хантер человеком?

Сложно сказать. Внешность командора у непосвященных вызывала дрожь, замешательство и неприятие, но сталкеры из ближнего круга придерживались иного мнения. Они верили Хантеру, по-своему боготворили его, но исключительно за те качества, что изо дня в день демонстрировал командор, твердо, а порой безжалостно проводя политику Ордена, насаждая жесткую дисциплину среди подчиненных и соратников, презирая тех, кто пришел в Пятизонье, гонимый лишь жаждой наживы.

Он верил в то, что делал, и ореол его уверенности невольно распространялся на ближайших сподвижников, а от них — к бойцам, послушникам и еще не принятым в Орден сталкерам.

Легкие шаги остановились перед внутренней дверью.

Хантер поднял руку.

Свинцово-серое пятно, подернутое матовой пленкой неудачной имплантации, уродливой кляксой растеклось по тыльной стороне ладони, вытянулось нитями, пронзая кожу, оплетая пальцы. В ярком свете блеснула тяжелая печатка с микрочипом, на котором рельефно выступал герб Ордена — кандальный узел, с выгравированным девизом: «Узел Священен».

Колония скоргов, поразившая левую руку командора, только внешне казалась бесполезной, омертвевшей, лишь стесняющей движение. На самом деле к участку, пораженному в результате спорадической имплантации, уже позднее были подключены десятки различных микроустройств, соединенных через металлизированное пятно с нервной системой Хантера.

Сейчас, подчиняясь мысленному приказу, сработало одно из них, посылая импульс кодовому замку двери.

Массивная преграда мягко скользнула в сторону.

* * *

Дарлинг безмерно устала. Она едва держалась на ногах, но мысль о скором отдыхе не радовала, мрачный, лихорадочный, вызывающий блеск таился во взгляде Лозы. Движимая эмоциями, сгладить или скрыть которые не считала нужным, она перешагнула порог и остановилась напротив командора.

Ударная волна необратимых событий, вызванная неудавшейся операцией синдиката, докатилась в этот миг до Цитадели, шагнув через порог вместе с Дарлинг.

В отличие от Хантера, на лице и руках Титановой Лозы не было видно безобразных следов спорадического инфицирования скоргами и проведенных на основе пораженных участков имплантаций. Облик девушки многих вводил в заблуждение и искушение. Ее внешность казалась вызовом Зоне, которая уродовала своих обитателей, выставляя напоказ многие отметины.

На самом деле истинные имплантации Лозы в количественном и качественном соотношении намного превышали уровень изменений, полученных командором Хантером. Между ними существовала огромная разница — подавляющее большинство имплантов, созданных на основе колоний скоргов, командор получил в разное время и помимо своей воли. Дарлинг же была имплантирована сознательно, в условиях лабораторий, ее психика претерпела минимум изменений, ведь все вмешательства она пережила под неусыпным контролем со стороны специалистов-мнемотехников, да и гибкость, адаптивность юного рассудка сыграла свою роль, позволив ей стать Титановой Лозой — одной из первых в новом поколении, кто воспринимал Пятизонье как опасную, но естественную среду обитания.

Воцарилась тишина, длившаяся лишь миг. Все невысказанные мысли промелькнули и исчезли, оставляя лишь растущее напряжение во взглядах.

За секунду (как могло показаться) между командором и Титановой Лозой наэлектризовался сам воздух.

Такая же уверенная в себе, дерзкая, непримиримая, как и сам Хантер, Лоза, в отличие от командора, все еще сохранила свойственные юности черты. Ее решительность во многих случаях диктовалась упрямым максимализмом, она еще не закоснела во взглядах на мир, порой демонстрируя гибкость в оценке различных явлений и событий. Она еще искала себя, хотя ее преданность Ордену не вызывала и тени сомнения.