Новая Зона. Шестая ступень - Сергей Недоруб

Вниз упал какой-то предмет, в котором Марк узнал пакет с логотипом ЦАЯ.

– Ты попал в Левина? – спросил он, подбирая пакет.

– Нет, – ответил Борланд, хватаясь за свисающую из дыры арматуру. – Детектор вроде молчит, значит, чисто. Я иду за ним.

– Связь! – спохватился Виктор, проверяя телефон. – Есть сигнал!

– Хорошо, буду на связи. Если что, встречаемся у входа в Центр.

Марк в нетерпении схватил пакет, раскрыл его. Там было несколько папок с разными материалами. При свете фонаря Марк начал их изучать.

– Нет времени! – прокричал Виктор. – Пошли за Левиным!

– Иди, если хочешь, – сказал Марк, не отрываясь от бумаг. – Я должен знать, что это за треугольник в круге.

– На кой черт оно тебе надо? – Виктор попытался вырвать у Марка бумаги.

Ему в бок ткнулся ствол собственного пистолета.

– Больше никогда так не делай, – предупредил Марк изменившимся тоном, держа палец на спуске. – Я повторять не стану.

– Да что с тобой? – проговорил детектив. – Груз артефактов мы обезвредили. Теперь нам надо лишь передать Каменскому эти материалы. Но зачем их самим читать? Зачем тебе секреты, от которых ты только потеряешь сон?

– А тебе только зарплата нужна? Оставь эти материалы мне, я сам передам их Мирославу. На хороших условиях. Пошел отсюда!

Виктор показал на него пальцем.

– Ты увлекся, волонтер, – сказал он. – Не знаю, где и когда, но теперь ты не совсем здоров. И знаешь, отчего мне становится тоскливо? Глядя на тебя, я выздоравливаю сам.

– Не лезь, – процедил Марк. – Иди за Борландом или вали куда угодно. Я тебе ничем не обязан.

– Хорошо, – кивнул Виктор. – Читай, если так хочешь испортить себе жизнь еще больше. Сталкер по кличке Астма предпочел броситься под поезд, лишь бы не жить в мире, где будет этот чертов треугольник.

Не найдя что еще сказать, Виктор выругался и полез в дыру на свежий воздух. Марка он оставил внизу, разбираться со своими пристрастиями. В конце концов, каждый сам хозяин своей судьбы.

Наверху оказался участок заброшенной местности – если про Москву вообще можно было так выразиться. Виктор огляделся вокруг. Старая площадка для волейбола с давно прогнившими кольцами, расписанные граффити потрескавшиеся стены… К счастью, людей не было. Наверняка Анатолий знал, когда наступит удобный момент, чтобы вылезти наверх. Что он сделает теперь, когда потерял папку?

Виктор провел руками по лицу, словно пытаясь стереть усталость. Ничего не получилось.

– Я трогаю чистое, чтобы самому стать чище, – проговорил он. – Марк, на черта тебе эта грязь? Ведь грязь же самая настоящая, и ничего больше.

Детектив чувствовал большой стыд, словно нес ответственность за Марка. Раньше он избегал людей, подобных себе, но теперь перед ним был живой пример того, до чего может довести фанатизм трудоголика. Неужто он в глазах Ольги выглядел фанатиком чужих тайн, который за их неимением придумывает тайны собственные, начинает в них верить и тратит все силы на их защиту от остальных?

– Я не в обойме, – сказал Виктор, поддакивая своим мыслям. – Я не нужен. За меня не отомстят. Меня будут уважать, из моих рук примут подарки. Но я не в обойме. Господи, какое счастье. Какая свобода…

Он набрал номер Борланда. Дышать было легко и приятно, сердце билось в обычном ритме. В голове – полная ясность.

– Ты нашел Левина? – спросил он.

– Нет, – ответил Борланд. – Ушел.

– Тогда забудь про него. Я предлагаю вернуться к Мирославу и закрыть это дело, дав ему подробный отчет.

– Хорошая мысль, я согласен. Только, думаю, Левин будет в Центре раньше нас и сделает все, чтобы мы туда не попали. Я уже пытался звонить Мирославу. Номер заблокирован.

– Мы должны попасть к нему, Алексей. Иначе нас с тобой рано или поздно уничтожат люди Влада, Левина и им подобных.

– Да, ты прав. Поднимай ОРАКУЛ. Встречаемся на перекрестке у поворота в Центр.

– Еще кое-что. Марк не отдал мне материалы по треугольнику.

– Что сделает Марк, уже не имеет никакого значения, – сказал Борланд. – У него свой путь, и ему не нужно становиться на наш.

– Тогда до встречи.

Виктор выключил телефон, стащил с себя форму работника метро.

После чего пошел ловить такси.

* * *

Закончив говорить с Эмилем, Борланд еще раз осмотрел штаб ЦАЯ в бинокль. Внимательно, по одному метру. План здания был ему хорошо известен, включая секретные ходы. Если и существовали другие, то это было выше уровней допуска и его, и Виктора.

– Оборудования у нас немного, – сказал Эмиль. – Нас в штаб не пускают, а почти все снаряжение осталось там. Но у нас есть резервы на похожий случай.

– Ты поступал на работу, учитывая возможную атаку собственного рабочего места?

– Мы все тут сталкеры. Для нас это нормально.

– Согласен. – Борланд убрал бинокль и проверил сдвоенный магазин «грозы». – Сегодня имидж конторы упадет ниже плинтуса.

Виктор застегнул последнюю пуговицу военной формы. Она была даже удобнее, чем его собственное снаряжение, оставшееся в Киеве. За спиной висел укороченный «калашников», нисколько не стеснявший движений.

– Не пойму, что с телефоном, – сказал он. – У меня значится исходящий вызов… к Полине Тучке. Четыре часа назад. Не помню, чтобы я ей звонил. Может, набрал случайно.

– Это я звонил, – сказал Борланд.

– Ты? Почему? И когда успел?

– Еще в машине, когда ты вышел покурить. Извини, но вы мне тогда выдали новый мобильник, и ее номера там не было.

Виктор хотел спросить, что Борланду могло понадобиться от девушки, и затем понял, что есть вопрос поважнее:

– Почему ты не попросил Марка?

– Ему не нужно было знать о нашем разговоре.

– Как хотите. – Виктор не чувствовал никакого беспокойства от того, что от него скрывают что-то, возможно, значимое. – Так вот почему ты был уверен, что она в безопасности.

– Да. И еще у меня хорошая интуиция.

Эмиль снова подошел к ним.

– Мы начнем, когда начнете вы, – сказал он.

– Не торопитесь, – произнес Борланд. – Можете показаться, только если дела пойдут плохо. Иначе и светиться не стоит.

– Брат, мы все здесь не дети.

– Порою я об этом жалею.

Борланд снова посмотрел в бинокль.

– Вот, – сказал он с разочарованием и, как показалось Виктору, болью в голосе. – Явился.

По ухоженной каменной дорожке мимо аккуратных газонов шел Марк. Он выглядел маленьким и потерянным, как человек, слепо повинующийся внутреннему порыву. К себе он прижимал смятый пакет.