Ловцы удачи - Алексей Пехов

Состояние было хуже некуда. И не потому, что наша компания прикончила бутылку «Атакамеса», а затем еще и на пляже, зажаривая лангустинов, глушила кокосовые коктейли, заливая это все текилой.

Звенящая головная боль, вкус ржавого железа на языке и мерзкий, противный, липкий холодок на коже совсем не относились к алкогольному опьянению. Я знал, на что эльфы реагируют таким образом — на заклинания оглушения, усыпления и блокирования воли. Если бы не Трехлапый, самостоятельно я никогда бы не проснулся.

Зверек лежал рядом, на подушке, почти не дыша, и зыркал в густой, неестественный мрак, разлившийся по моему жилищу. Я не видел ничего — ни окна, через которое должна была заглядывать полная луна, ни шкафа у противоположной стены, ни двери. Но знал, что в доме кто-то есть.

Мои уши уловили тихий шорох — едва слышный, который, казалось, донесся из другого мира, так сильно заклинание блокировало распространение звука.

Похоже, мой дом посетили грабители. Что и неудивительно — всегда найдутся те, кто желает нажиться на чужой победе. Однако пришли они зря — чек остался у Ога, к тому же обналичить его в гномьем банке могли только он или я. Никому другому бородатые денег не выдадут.

С другой стороны, странные грабители. Во-первых, они пользуются магией. Во-вторых, без труда прошли мимо акаций Риолки.

Я не шевелился, прислушиваясь.

Судя по тому, как тихо ходили неизвестные, они прекрасно видели во мраке. Стараясь двигаться как можно медленнее, я запустил руку под подушку, и пальцы коснулись гладкой рукоятки пистолета.

Трехлапому словно только этого и было нужно. Лохматым шариком он спрыгнул на пол, растворившись в чернильном мраке. Я выждал несколько секунд, напряженно ловя шорохи, и, когда замок на дверце шкафа тихо звякнул, выхватил оружие, на ходу взводя курок, и выстрелил на звук.

Казалось, что от грохота раскололись небеса. Я скатился с кровати вместе с одеялом, упал на пол, больно ударившись локтем. Тьму разорвал низкий вой, от него свело зубы, заныли кости, и я, как лягушка, на четвереньках отпрыгнул в сторону.

Высоко и тоненько взвыл Трехлапый, сразу же раздался гораздо более низкий, неожиданный крик боли, что-то со звоном разбилось, и тьма мгновенно рассеялась.

Я увидел окно, квадрат лунного света на полу, расщепленную огнепчелой дверцу шкафа, перья из подушки, летающие по сизому от порохового дыма воздуху, отплевывающегося от чужой крови Трехлапого, разбитый флакон волшебного эликсира и силуэты двоих незваных гостей.

Оба направили в мою сторону жезлы, зло зашипели, и я поднял руки. Но тут в распахнутую дверь, точно крокодил, бросающийся на антилопу, влетели шипастые, колючие ветви акации. Они схватили ближайшего к ним грабителя и разорвали его на две части.

Второй выстрелил по дереву из жезла, понял, что это не действует, и, забыв обо мне, выскочил в окно. Я перепрыгнул через мертвеца, проскользнул мимо ветвей рассерженной акации, выходить из дома через окно не рискнул — там была чудесная клумба, на которой росло много замечательных цветов, и злить Риолку не входило в мои планы.

Темный силуэт бежал через залитый лунным светом двор, и к нему присоединился еще один. В доме Риолки зажегся свет, дрэгайка выскочила на крыльцо, и первый из грабителей направил на нее жезл.

— Берегись! — крикнул я, понимая, что не успеваю помешать им.

Зато успел кое-кто другой.

Сухо затрещало, и заросли кустарника-цельзапении с ярко-оранжевыми кисточками цветков выплюнули целое облако шипов. Оно накрыло бандита, и тот, воя от боли, отшатнулся назад, к огромной монстере с широкими резными листьями. Те дернулись, подались к нему, оплели, а затем сжались, ломая кости.

Я подлетел к Риолке:

— Ты в порядке?!

— Нет! — прорычала она и обратилась к акациям: — Проспали?!

— Это маргудцы. Они могли использовать заклинание и…

— Сама вижу! Принесите мне голову того, кто вытоптал хризантемы!

Самая старая акация громко, протяжно скрипнула и отправилась следом за беглецом. Она вылетела на улицу, проломив в заборе огромную дыру, и я едва успел вскочить на дерево, крепко уцепившись за ветви.

На мое счастье, акация не возражала. Она была занята тем, что наращивала темп, разогнавшись, как лошадь. Правда, дерево оказалось куда менее изящным и перло с грацией и целеустремленностью озверевшего носорога.

Улица была пуста, но моя компаньонка, кажется, знала, куда следует двигаться. Она повернула в сторону высокого соседского забора и, не снижая скорости, врезалась в него, снеся доски. Испуганно взвыл дворовый пес, луна скакнула по небесам, промелькнули ветви маракуй. Мы пронеслись через двор, задели угол какого-то сарая, и он с грохотом развалился у меня за спиной.

Проломив забор с другой стороны участка, выскочили в переулок. Надо думать, хозяева с утра сочтут, что здесь пробежал по меньшей мере слон.

Кто-то испуганно вскрикнул, убираясь с дороги. Дерево скакнуло вперед, сшибло кроной веревку, на которой висело белье, и часть сорванных тряпок застряла в ветвях, а одна из них упала мне прямо на голову.

— А! Чтоб тебя! — выругался я, сбрасывая с себя чью-то рубаху. — Стой! Слышишь?! Стой! Не туда!

Она остановилась лишь после того, как я сильно хлопнул ладонью по шершавой коре.

— Поворачивай! Вези меня к Логову!

Дерево недовольно скрипнуло.

— Он бежит к Яме, там узкие переулки, ты все равно не пролезешь, а каменные дома ломать не так просто, как деревянные заборы. Он скорее всего успеет улететь. Но я смогу перехватить его в небе.

Снова недовольный скрип и раздраженный удар корнями по земле.

— Ты умеешь летать? К тому же, если будешь носиться по всему городу, рано или поздно попадешься на глаза страже, и у Риолки будут неприятности. А Логово рядом, — привел я еще один аргумент. — Вези меня туда!

Больше акация не спорила. Попятилась задом, выбираясь из узкого переулка, разбила веткой чье-то окно и припустила на запад, по пустырям и окраинам, ломая кусты и легко перепрыгивая через ручьи.

Я вцепился в сучья, сжал зубы, чтобы они не стучали друг о друга, когда питомица дрэгайки переходила в галоп, и думал о том, что торчавшие на острове маргудцы решили больше не дожидаться разрешения таможни.

Теперь не было сомнений, что они прилетели за мной. Более того, явно поняли, кто хозяйка этого домика, и знали, что ее магия посильнее их темной волшбы. Хотели сделать все тихо, обвели вокруг пальца сторожей, наслали на меня крепкий сон и решили сперва порыться в шкафу. На их беду, рядом оказался Трехлапый…

Сейчас уцелевший маргудец будет стараться как можно быстрее покинуть остров — он понимает, что нарушил закон и его стреколет подлежит аресту и конфискации в пользу правительства, а сам он надолго попадет за решетку. Или сразу в петлю.