Третья Раса - Дмитрий Янковский

Это меня впечатлило. Надо же, я был знаком с призером Большой Механической, барракуда дери! Ну и дела! Скрытные какие ребята служили раньше в охотниках.

Среди зевак я заметил десятка три европейцев. Некоторые из них, судя по одежде и густому загару, жили тут не первый год и могли по праву считаться местными. Другие, прилично одетые и белолицые, приехали поглазеть на гонку и совершить связанные с ней деловые сделки. В общем, жизнь в Бенкуле перед Большой Гонкой била ключом. По всей видимости, за эту неделю город умудрялся сколачивать средства, которые будут кормить его целый год до следующих соревнований.

– Если Молчунья заявилась в гонке, здесь мы её не найдем, – сказал Долговязый, прокладывая нам с Лесей дорогу через толпу. – Она катером должна заниматься, а не фигней.

– А есть какие-нибудь списки тех, кто заявлен? – спросил я.

– Списки есть в мэрии. Но, во-первых, уже поздно, их только утром можно будет посмотреть, а во-вторых, люди заявляются здесь по документам, а не по кличкам и позывным. Ты знаешь настоящее имя Молчуньи?

– Я знаю, – вместо меня ответила Леся. – Это мальчишки ее вечно звали по прозвищу, а я с ней в детстве была ближе знакома.

– Везет мне, – усмехнулся Долговязый. – Вечно жизнь меня сводит с женщинами, от которых больше пользы, чем проблем. Что Рипли возьми, что Молчунью, что Лесю. Иногда кажется, что мужики глупых женщин попросту выдумали.

– Нет, – покачала головой Леся. – Не выдумали. Я парочку знаю.

– Ты забыл, как мы за Анной гонялись по затопленным коридорам, – напомнил я. – Такую панику от большого ума не устроишь.

– Hе годится, – ответил отставник. – Радж оказался еще глупее. Он вообще утонул до смерти.

Аргумент показался мне сомнительным, но я не стал спорить. Вскоре мы оставили набережную за спиной и выбрались из толпы. Праздношатающегося народу на улицах по-прежнему было полно, но уже не так, что приходилось проталкиваться. Здесь, чуть подальше от стартовой пристани, я заметил и нескольких местных женщин, стоявших у края аллеи. В прическе каждой за левым ухом был заткнут большой алый цветок, а у тех женщин, что проходили мимо, никаких цветов не было, если не считать жасминовых гирлянд на шее, в честь всеобщего воодушевления.

– Красный цветок за ухом означает готовность к сексу, – шепнула мне Леся.

– Да это понятно, – смутился я.

Вообще-то мы с Леськой никогда на интимные темы не разговаривали. Секс у нас был отдельно от жизни, мы даже слова этого не называли. Определенно, есть трудности в семейной жизни с женщиной, которую знаешь с раннего детства. Но сегодня мы повзрослели, я это понял. Хотя нет, не мы, а именно я повзрослел – Леська всегда была старше меня морально. И оказалось, что во взрослой жизни тоже есть свои прелести, Например, тонкий, возбуждающий налет эротизма в Леськиных движениях, в аромате её волос, в голосе и одежде, которого я раньше не замечал, но который делает мир вокруг и внутри намного ярче. У меня голова закружилась от этих новых, неизведанных ощущений. В порыве чувств я сжал Леськину ладонь.

– Я тебя люблю, – неожиданно для себя шепнул я ей на ухо.

– Это на тебя праздник так действует? – рассмеялась она.

– Нет. Просто я сегодня вижу все немного другими глазами.

– Наконец-то, – она притянула меня к себе и коротко, но горячо поцеловала в губы.

От этого поцелуя женщины, с которой я прожил целый год, у меня чуть сердце не выскочило.

– Эй, голубки! – окликнул нас Долговязый. – Нашли время и место! Ну, пошевеливайтесь, а то ещё не хватало потеряться в толпе.

По аллее, где проститутки стояли через каждые десять шагов, мы вышли на широкую улицу, полыхавшую зазывной голографической рекламой. По стекленовому покрытию шуршали шинами автомобили. Почти у всех под капотами гудели дорогие, едва слышные электродвигатели, и лишь изредка проносились полуспортивные поршневые кабриолеты, оставляя в воздухе пелену выхлопного пара. Здесь и люди оказались совсем другими, чем на набережной, – европейцев было во много раз больше, чем местных, но и местные тут одеты были по последней моде и с шиком. В глаза бросались огромные окна кафе и. ресторанов, за которыми между столиков грациозно скользили официанты в белоснежных костюмах. Не в каждом из европейских городов увидишь такое. Например, в Светлогорске, городе моего детства, почти во всех заведениях вместо официантов прислуживали забавные роботы на колесиках из мягкой резины. Они разносили мороженое и напитки, а для монеток у них были узкие щелочки на груди. Настоящие живые официанты были только в «Альтаире» – самом шикарном городском ресторане. Мы с пацанами, Ритой и Леськой вопреки запретам родителей иногда приходили туда поглазеть на взрослую жизнь и дорогие машины. Однажды на площадь перед «Альтаиром» приземлился частный гравилет, покрытый белой краской и лаком. Вот было восторгов у нас по этому поводу!

– Лесь, помнишь, как мы ходили к «Альтаиру»? – спросил я жену.

– Да, мне тоже вспомнилось, – улыбнулась она. – Только там официанты были в красных штанах и чёрных пиджаках.

Долговязый широко вышагивал вдоль бордюра с таким видом, словно ему безумно скучно в этом великолепии. А мы спешили следом, озираясь по сторонам.

– На севере такого и близко нет, – сказала Леся.

– Ничего удивительного, – не оборачиваясь ответил отставник. – Честными делами на подобную роскошь не заработаешь. Здесь все держится в первую очередь на проституции, во вторую – на наркотиках, в третью – на игорном бизнесе, куда следует причислить и Большую Гонку, а в четвертую – на дешевой рабочей силе, которая привлекает сюда европейское производство, Все просто, как стреляный гарпун.

Отойдя примерно на километр от набережной, Долговязый остановился у края дороги и поднял руку. Почти сразу на этот жест остановился оранжевый электромобильчик-такси, габаритами рассчитанный скорее на местных, чем на больших белых боссов вроде нас, Долговязому чуть ли не вдвое пришлось сложиться, чтобы уместиться на переднем сиденье рядом с водителем. Он назвал какое-то место на непонятном мне языке, после чего таксист кивнул и бодро рванул машину с места. Развернувшись поперек движения против всех мыслимых правил, он погнал сначала мимо шикарных небоскребов, но вскоре свернул на менее освещенную боковую улицу, и мы сразу оказались совершенно в другом городе. Сияние голограмм и лазеров осталось позади, а вокруг потянулись один за другим гораздо менее презентабельные кварталы. Вскоре и стеклоновое покрытие дороги сменилось бетонным. Колеса электромобиля застучали по частым трещинам, из которых кое-где пробивалась трава.

– Куда мы? – спросил я.

– В Ангарную Бухту, – ответил Долговязый. – Это окраина, но, по сути, небольшой городок со своими порядками. Большинство гонщиков готовят катера там. Поспрашиваем про глухонемую девушку, может выудим какую-нибудь информацию. За мелкие подачки тут можно много узнать. Но у меня есть идея, как одним вложением решить массу проблем.