Мастер клинков. Начало пути - Дмитрий Распопов

Староста также поведал, что несмотря на холода, постройка мельниц продолжается и буквально через пару-тройку месяцев, когда станет теплее, мы можем попробовать запустить их. Мельницы поглощали мои деньги со скоростью электрического насоса, но останавливаться было поздно, слишком много я в них вложил. Я до сих пор радовался тому, что прокрутил тогда торговцев, полученные от той моей аферы деньги позволили мне безбедно жить всю зиму, к тому же и поступления от Шумира постоянно росли, а ещё были оброки, которые платили крестьяне.

Радовало меня одно: до всех, кроме графа Шарона, уже дошло, что лучше не появляться на моих землях, а этот тупой граф по-прежнему носился по моим землям, терял лошадей и людей, но всё равно с тупым упорством дуболома искал того, кто раскидывает ловушки по дорогам.

«Вот ведь маньяк», – думал я, в очередной раз выпровоживая его от своих ворот, когда он уже третий раз за два дня приехал ко мне с требованием заплатить за сломавшую на моих землях ногу лошадь.

Устав интересоваться, что он делал на моих землях, я просто говорил, чтобы граф поймал того, кто разбрасывает ловушки, и стряс с него деньги за всех когда-либо павших и покалеченных лошадей. Граф опять скакал и искал призраков, которых уже давно не было, вся моя дружина прекратила партизанскую деятельность, так как, кроме графа, никто больше не хотел терять дорогостоящих лошадей.

Когда у меня вроде бы наступило небольшое затишье и я спокойно предавался тренировкам на свежем морозном воздухе, Жан однажды утром оповестил меня, что возле опущенной замковой решётки ждёт солдат в странных доспехах.

Мы с Роном переглянулись и отправились посмотреть на этого странного солдата.

Солдат был действительно странный: и его лошадь, и он сам были в броне непривычного для меня фасона и цвета. Только быстрые и опытные глаза Рона точно установили его национальную принадлежность и вид занятия.

– Таронский наёмник, – процедил он два слова и сплюнул на землю, выражая свои чувства.

– Пошли, спросим, чего ему надо, – удивлённо сказал я, дожидаясь когда дружинники поднимут решётку.

Наёмник спокойно заехал в замок и оглядываясь по сторонам, подъехал к нам.

– Эй, падаль, позвать мне барона Крона, – раздался его голос.

Один мой кивок Рону и лежащий на земле наёмник разговаривал уже совершенно другим тоном.

– Кто такой? Кто послал? Зачем нужен барон? – сократил я свою речь для простоты.

Наёмник нервно дёрнулся, когда наконечник копья нубийца легко коснулся его шеи.

– Тес, наёмник «Волков Тарроса», – быстро заговорил он, – приехал за ежегодной платой за охрану к барону Крону. – И добавил от себя, пытаясь выказать храбрость. – Барон как узнает, что вы со мной сделали, запорет вас до смерти. Они с моим командиром старые друзья.

Я хмыкнул, вот и странная строка в гроссбухе барона под названием «охрана» нашла своё объяснение, теперь надо выяснить, что же она включала в себя под этим понятием.

– Ну, допустим, барон умер и я его наследник, – спокойно ответил я наёмнику.

Воин недоумённо посмотрел на меня, а затем на Рона, ища подтверждение моих слов. У нубийца всегда был один, стандартный ответ на все вопросы, его он и дал наёмнику, стукнув его пяткой копья по ноге, в той части, где не было доспеха.

Наёмник взвыл и покрыл нас матом, на мат у нубийца был всё тот же универсальный ответ, на все случаи жизни, и воин покатился по земле, когда Рон, с виду вроде легонько, заехал ему между ног.

– Ты, наверное, мазохист? – спросил я у катающегося по земле наёмника. – Тогда тебе не к нам надо, а в соседний замок, к графу Шарону.

Наёмник, будучи уже учёным, рта не открыл, только с ненавистью посмотрел на нас обоих.

– Как смотрит, – восхитился Рон, – у меня прям мороз по коже.

– При такой холодине не только у тебя, – съежился я от ветра, всё же тренировались мы не в тёплых куртках. – В общем, быстро давай рассказывай, какая такая плата, и за что тебе барон должен платить, – поторопил я наёмника, – не видишь, мы тут мёрзнем на ветру.

Наёмник поднялся и голосом, полным злости, ответил.

– Барон Крон платил командиру Тарросу пятьдесят кесариев в год за охрану земель.

– Ух ты, – удивился я, – а от кого вы его охраняли?

Наёмник удивлённо ответил:

– От герцога Нарига, конечно.

Рон громко хмыкнул, я тоже не смог сдержать такой же звук.

– Ну, тогда передай своему командиру, что он «успешно» справился со своей охраной и барона Крона убили люди герцога. А я барон Максимильян, его наследник, и мне не нужна такая охрана, от которой нет никакого толка.

Наёмник взобрался на лошадь и уже отъезжая крикнул нам:

– Командир так дело не оставит, ты заплатишь за оскорбление, щенок.

Идя назад на тренировочное поле, я пытался разжалобить Рона, чтобы он не был ко мне так строг.

– Вот видишь Рон, меня все щенком обзывают, а ты всё балбес и неумеха.

Нубиец шутку не воспринял и, приказав поднять тяжеленный железный прут, который заменял мне тренировочное копьё, причём будучи раза в три тяжелее настоящего, сказал.

– Пока не убьёшь десятка два-три нахалов, которые при виде тебя не прикусывают языки, так и будешь у меня балбесом и неумехой, а у них щенком. А теперь покажи мне, как нужно защищаться от всадника.

Вечером, созвав совещание из Штыря, Рона и Дарина, я поделился с ними утренними новостями.

– Видел я этих мерзавцев раньше, – заметил гном, – каждый год приезжают за данью. Они скорее от себя защищают, чем от герцога. У них отряд в пятьдесят клинков, так что, Макс жди гостей. Таросс действительно никого не прощает, если вопрос касается денег.

– Пятьдесят клинков – это серьёзно, – нахмурился Рон.

– Был бы замок нормальный, перестреляли бы всех, – с сожалением сказал ветеран, – а то решётка просто смех, да и только, четыре лошади вырвут на раз.

– Если запрёмся в замке, они всю деревню разрушат, – откликнулся я, – нужно что-то другое придумать.

Мыслей ни у кого не было, потому что пятьдесят клинков – это действительно серьёзная сила, и уж точно не нашими десятью дружинниками, едва умеющими держать копья, было её останавливать.

Так ничего и не придумав, мы с подавленным настроением разошлись. Больше всех переживал Штырь, он считал, что недостаточно интенсивно тренирует бойцов, раз господину барону приходиться самому придумывать, как расправиться с наёмниками.

Лёжа в кровати, я поглаживал плечо лежащей рядом девушки и вспомнил, что она за ужином проронила всего несколько слов, остальное время молча подавала еду и питьё. Поскольку тогда я был погружён в свои мысли, то не заметил её состояния.

– Сатти милая, почему ты печальна? – спросил я, целуя её в шею.