Маноратха - Владимир Ушаков

Добрый привез меня к входу в обычное здание, с виду похожее на школу. Единственное, что отличало ее от других таких же, – это наличие глухого забора, тогда как везде стоят простые решетчатые, а также отдельно стоящая полуподвальная пристройка спортзала. На мой молчаливый вопрос лейтенант ответил, что учатся здесь самые обычные дети, правда, сотрудников нескольких особых ведомств.

Мы прошли по коридорам и попали в небольшую аудиторию, оснащенную по последнему слову техники. За партами сидели девять человек самой разнообразной внешности. Все взгляды тут же сошлись на нас с лейтенантом.

– О, Незлой приехал, давненько не виделись, – радушно проговорил парень лет тридцати, у которого на одной руке отсутствовали три пальца, а глаз закрывала повязка. – Давно не виделись. Все так же лижешь начальству розовую и нежную? – с неожиданной злостью продолжил он.

– Клещ, угомонись, – раздался голос от второй двери, ведущей, очевидно, в смежную комнату. В проеме стоял полковник Кущенко и внимательно смотрел на собравшихся. – Потом, как-нибудь на досуге, обсудите с лейтенантом борьбу за чистоту моей «розовой и нежной», а пока к делу. Лейтенант, вы свободны, доложите, когда приедет наша красавица, – приказал он и, дождавшись, когда лейтенант покинет аудиторию, продолжил: – Итак, позвольте представить присутствующих. Господа, это ваш преподаватель в области магии, позывным у него будет Корст.

Я было вскинулся, как и еще трое присутствующих, но полковник махнул рукой, отложив таким образом наши вопросы на некоторое время.

– Это Ласка, – указал он на девушку лет тридцати – тридцати пяти, ведущую себя так, как будто происходящее ее совершенно не волнует. На слова полковника она отреагировала, лишь вяло мотнув головой в мою сторону. – Надеюсь, вы понимаете, что Ласка – это ее ник в игре. Баюн, – следующим представил он неприметного мужчину лет сорока.

Тот чуть привстал и немного наклонил голову в мою сторону. Я заметил, что у него полностью отсутствует правая рука и ему больно делать даже эти неширокие жесты.

– С Клещом вы уже познакомились.

После такого представления парень незлобливо улыбнулся и махнул мне здоровой рукой.

– Наутилус. – Полковник указал на щуплого человека в очках с толстенными линзами.

М-да, вот уж кто ну совершенно не вяжется с образом сотрудника ФСБ.

– Ремарк, наш поэт и прозаик.

Рубаха-парень улыбнулся мне во весь рот и махнул рукой из инвалидного кресла. У него почти полностью отсутствовали обе ноги.

– На всякий случай, про заек я не пишу, – скаламбурил он.

– Флоретта, – представил полковник даму лет сорока пяти, с жуткими ожогами по правой стороне головы, слева же она оставалась довольно миловидной, что создавало довольно страшное ощущение. – Цербер, – с глубоким уважением и даже с преклонением представил полковник человека с виду чуть старшего.

На первый взгляд увечий у него не было, однако вряд ли в таком случае он бы сюда попал.

– Громовержец.

Представленный встал и немного угрюмо посмотрел на полковника, а мне стало понятно, откуда такой ник. Даже с протезами обеих рук он выглядел настолько внушительно, что иначе и не назовешь. Гигант ростом выше двух метров и поперек себя шире. По ощущениям, его внимание большей частью было направлено в противоположный угол аудитории, где сидела миловидная девушка лет двадцати пяти – тридцати с абсолютно седыми волосами.

– И наконец, последняя по очереди, но далеко не по значению, Гангрена, – представил полковник ту самую девушку.

Хоть она и пыталась сделать вид, что ей все равно и она вся такая из себя стерва, но ее внимание тоже постоянно возвращалось к Громовержцу.

Представив всех присутствующих, полковник оставил нас, напутствовав пожеланием удачи.

– Хм, пожалуй, приступим, – начал я, забравшись на небольшую кафедру.

– А правда вы маг? – перебила Гангрена.

– На самом деле немного, я только начал продвигаться в этом направлении, – смутился я.

– То есть вы на самом деле ничего не можете? – продолжила она меня давить.

– Ну почему же? Среди вас есть курящие?

На мой вопрос Флоретта, Наутилус и Ласка достали пачки, и даже у Ласки в глазах загорелся огонек любопытства.

– Хм, Ласка, выньте, пожалуйста, сигарету и положите ее перед собой.

Немного презрительно усмехнувшись, девушка достала из пачки дамскую сигарету и положила перед собой на парту. Я попросил присутствующих не мешать и, сосредоточившись, пролевитировал сигарету в свои руки. Глянув в глаза своих «слушателей», я увидел некоторое удивление, смешанное со скепсисом. Ну да. Эти люди в своей жизни могли и не такие фокусы видеть. Тогда я взял сигарету, повернул ее кончиком вверх и одним взглядом поджег ее. Я настолько натренировал эту способность, что сосредоточиваться уже необходимости не было.

Судя по всему, мой поступок с зажиганием сигареты уверил всех только в том, что им показывают фокусы. Как же их убедить? Похоже, придется опять использовать лечение, а у меня все еще не восстановилась энергия, даже до половины того уровня, на котором я спасал себя от похмелья.

Подойдя к Флоретте, я сосредоточился на наименее пострадавшем участке кожи и принялся за его восстановление. Участок размером примерно один квадратный сантиметр под моим взглядом немного выровнялся, приобрел здоровый розовый вид, и сквозь кожу проклюнулись кончики волос.

Выжатый как лимон, я присел за одну из парт и бессильно привалился к спинке стула.

– Ну что, убедил? – спросил я сиплым от слабости голосом.

Ласка вытащила из сумочки одноразовый платок и вытерла мне кровь, стекающую из носа и далее по подбородку. А Флоретта достала зеркальце и, внимательно рассмотрев в него обновленный участок кожи, с восторгом на меня уставилась.

– Да, я смотрю, вам не дешево это достается, – ровным голосом заметил Цербер.

– На самом деле не все так страшно, просто у меня сейчас совсем нет энергии в запасе. Приходится выжимать себя как тряпку. А вообще-то с каждым разом все проще и проще.

– А вы сможете со временем потихоньку восстановить остальное? – преданно заглядывая мне в глаза, спросила Флоретта.

– Я думаю, что через некоторое время вы сами сможете восстановить себя полностью, в этом плане на себе намного легче упражняться, – объяснил я.

– Почему? – немного обиженно спросила она.

– Энергия, которой вы себя лечите, из вашего организма никуда не девается. Выполнив работу, она большей частью переходит в другое качество, в энергию вашего организма, вызывая чувство бодрости, и только. А вот то, что вы потратили на других, уходит навсегда.

На время нашей короткой беседы все присутствующие обратились в слух, хотя некоторые и усиленно делали вид, что им это неинтересно.