Дальний поход - Андрей Посняков

– Господи!!! – выскочивший сразу за колдуном Костька Сиверов схватился за саблю. – Чудища этого еще не хватало! Черт… пищаль бы надоб…

– С домом воевать собрался? – обернувшись, язвительно поинтересовался колдун. – Это же просто крыша!

– И впрямь… – разглядев, что к чему, Костька смущенно потупился.

Главное, ведь знал же прекрасно о том, что в селениях сир-тя крыши храмов и длинных домов делают из кожи ящеров и драконов. Знал, да вот не сообразил почему-то.

Атаман потрепал его по плечу:

– Эх ты, Аника-воин… Енко, а что это за дом?

– Дом девичества, – почему-то вздохнул проводник. – Там сейчас пусто, как и везде, – все на празднике. Но, думаю, в доме странников хоть кто-нибудь да есть. А нет, так подождем.

– Далеко еще? – поинтересовался Иван.

– Да почти пришли. Вот рощицу только минуем…

– А в доме-то нас… к нам – как? – засомневался священник. – Вдруг да не поверят, старостам своим доложат?

– Да все хорошо будет. – Енко Малныче рассмеялся, пригладив растрепанные ветром волосы. – Я же сказал – праздник веселья и песен! Сильно нам повезло.

Расположенный почти на самом берегу, в узкой полосе смешанного леса, дом странников походил на уже виденный ватажниками дом девичества – такая же приземистая, вытянутая в длину, хижина, только, в отличие от дома девичества, куда менее импозантная и крытая простыми листьями, а не шкурой. Заменяющая двери циновка была гостеприимно откинута, правда, по двору никто не шатался, и внутри тоже, судя по гробовой тишине, никого не имелось.

– Заглянем, спросим, – войдя, колдун что-то крикнул по-своему.

Ответом была тишина. Впрочем, не совсем тишина, атаману вдруг показалось, будто где-то рядом что-то тихонько звякнуло.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – снова позвал Енко.

– Я есть, – неожиданно послышался тонкий голос.

Снова что-то звякнуло… и из-за угла выглянула раскрашенная разноцветными красками мальчишеская рожица, темные большие глаза с любопытством уставились на гостей.

– Ты кто? – хмыкнув, спросил колдун.

– Я – Нойко Дрянная Рука, слуга почтеннейшего Гардатко Истоя, милостию великих старейшин распорядителя этого дома.

– Ага… понятно. – Енко Малныче покивал и тут же спросил: – А хозяин твой где, на празднике?

– Там.

– А ты что ж не идешь?

– А я не могу – наказан. Вот.

Тут только колдун и все казаки заметили на тонкой шее мальчишки узкий ошейник из толстой кожи нуера, от ошейника куда-то за угол шла толстая цепь, судя по виду – бронзовая или медная… или…

– Черт подери! – не выдержав, ахнул немец. – Она ж золотая! Меня б так наказали, ага!

– Точно – золото! – казаки азартно переглянулись.

– А ну, охолонь! – оглянувшись, сквозь зубы приказал атаман. – О злате потом думать будем.

– А вы, верно, издалека будете? – наказанный не сводил с незнакомцев сияющих любопытством глаз.

– Да, издалека, – ухмыльнулся Енко. – Из… Даргаяна. Хозяин-то твой скоро ли явится?

– Из Даргаяна!!! – мальчишка восхищенно хлопнул себя по грязным коленкам. – Это ж… Это ж север далекий! То-то я и смотрю, вы какие-то странные… и еще чувствую что-то… не пойму…

Нойко прикрыл глаза… и колдун тут же ударил его мыслью, легко выгнав из головы парнишки все вспыхнувшие вдруг подозрения… заодно узнал, почему его так прозвали – Дрянная Рука. За стыдное дело прозвали, за то, что…

– Даргаян… – мечтательно протянул мальчик. – Даргаян… Как бы я хотел там побывать!

– Чего-чего ты хотел бы? – Енко глянул на паренька с удивлением. – Ишь ты!

– Да, да, хотел бы, – закивал Нойко. – Очень бы хотел посмотреть иные места. А то все время в Хойнеярге – скучно. А хозяин, почтенный Гардатко Истой, совсем скоро придет, быстро. Так он сказал.

– Тогда подождем, – обернувшись к ватажникам, колдун махнул рукой. – Тут в теньке пока посидим. Хозяин скоро явится.

– А вы у нас первый раз в городе? – громыхая цепью, не унимался любопытный Нойко. – А Даргаян – большой? Больше Хойнеярга? А там тоже есть праздник веселья и песен? И славного Хоронко-ерва так же почитают, как и у нас? А…

– Хватит! – Енко Малныче сердито послал в голову парнишки мысленный удар.

Нойко пошатнулся, помотал головой… и снова спросил:

– А до Даргаяна очень далеко? Вы оттуда пешком шли? Или на челнах плыли? А-а-а… верно, на драконах!

– Однако у парня способности, – про себя пробормотал колдун. – Ладно, подумаем, что с тобой делать.

– Мы на больших челнах приплыли, понял?

Беседу с неугомонным парнишкой неожиданно поддержал атаман – так, от нечего делать. Не то чтобы очень уж сильно язык сир-тя походил на речь народа ненэй ненец, однако кое-что понять было можно, вот и Нойко, судя по всему понимал или догадывался.

– Большие такие челны, с парусами.

– С чем?

– Ну, на мачтах тряпки такие, шкуры оленьи – ловить ветер.

– Ловить ветер!!! – ахнул Дрянная Рука. – Вот это славно! И я б с вами хотел… А вы б меня не могли б взять, а? Я бы все делал, похлебку бы варил, охотился, лишним бы не был, нет!

– Тебя хозяин-то твой отпустит, чудо чумазое? – хохотнул Иван.

– Хозяин? – Нойко ненадолго замялся, вздохнул, но тут же снова воспрянул духом. – Вряд ли отпустит. Так я же могу его и не спрашивать – убежать! Хоть сейчас могу.

– С цепью-то?

– А что цепь? – дернул смуглым плечом мальчишка. – Думаете, она меня удержит, что ли? Заклятье-то на ней слабенькое, убрать его быстро можно, я пробовал.

– Что ж нынче-то на праздник не убежал? – атаман прищурился и хмыкнул. – Хозяина своего побоялся?

– Побоялся. – Нойко опустил глаза. – Ну, на праздник схожу… а потом куда денусь? Я ж сирота, родителей своих не помню, а родичи… родич мой – Гардатко Истой и есть. Вот если бы вы меня с собой взяли, а?

И столько было в темных глазах паренька надежды и какой-то глубоко затаенной грусти, что атаман отвел взгляд – мог ведь не сдержаться, пообещать – а зачем обманывать отрока?

– О!!! – загремев цепью, вдруг встрепенулся тот. – Вот и хозяин! Я же говорил – недолго.

Распорядитель дома странников, почтеннейший Гардатко Истой – неторопливый, вальяжный, с широким отечным лицом и толстым, хорошо заметным под длинной рубахою, брюхом – явился не один, а в сопровождении каких-то двух угрюмых хмырей, повадками напомнивших Егорову сибирских работорговцев. Такой же нехороший, оценивающий, взгляд, те же ухмылки. Едва взглянув на напрягшихся казаков, хмыри живенько промеж собою переглянулись, один другому что-то сказал… второй гнусненько ухмыльнулся…