Ретранслятор - Владислав Жеребьев

Делать было нечего, да и срок, отведенный мной же, подходил к концу, так что, вручив пиру свой автомат, резонно посчитав, что на лестничной площадке он мне, профану в ведении боевых действий в городских условиях, вряд ли на что-то сгодится, я шагнул в зияющий проем входной двери и обреченно начал спускаться вниз по ступенькам.

Звягин ждал внизу, все как и условились. Оружия при нем, по крайней мере видимого, я не обнаружил, но крепкая, плотно сбитая фигура, короткая стрижка и почти квадратный подбородок не сулили в рукопашной драке ничего хорошего.

— Зачем пожаловал и что тебе нужно? — перешел я в словесную атаку. — Мы вам дорогу не переходили, да и ценного при себе не держим, чай не дураки.

— Не дури, парень, — усмехнулся Звягин, оценивающе окидывая взглядом мою помятую фигуру. — Ты отлично знаешь, что происходит, а если даже и нет, то догадываешься. Ты единственный удачный экземпляр со всеми показателями и твоей персоной интересуются многие. От территорий и до второго комплекса все готовы взять тебя под крыло, а главное, устранить опасность твоих же собственных тренировок.

— Откровенность за откровенность. — Пожал я плечами. — Я тут относительно недавно, и показания многих путаются. Ты даешь мне честные ответы на мои вопросы, я решаю, идти с вами или другим путем.

Звягин бросил опасливый взгляд на часы, также невиданная роскошь в мире, где техника ведет себя черт знает как или вовсе отказывается выполнять свои штатные функции.

— Задавай, только быстро, и учти, я глава службы безопасности, а не научник. Знаю мало, и большую часть отношу к слухам, так что за достоверность не ручаюсь.

— Сколько длится весь этот бред? — Я кивнул в окно, где неспешно поскрипывали мертвыми стволами тополя, однако полковник и так все понял.

— Первый массовый отказ электроники зафиксирован пять лет назад, — просто, почти буднично, пояснил он. Будто не о начале конца света говорил, а о том, какую рыбину можно поймать на Вуоксе. — Пик пришелся на двенадцать часов по московскому времени. Произошла авария, сателлиты, разбросанные чуть ли не до Урала, сработали, но произошел резонанс. Теперь все так.

— То есть катастрофа не локальна?

— Насколько мне известно, нет.

— Почему медицинская карта в больнице была подменена?

— Без малейшего понятия. Я знаю, что ты важный объект, нужный для того, чтобы вправить мозги этой свихнувшейся вселенной. Остальное не ко мне.

— Способности. Откуда они? Почему некоторые остались при своих, в то время как остальные получили эту сумасшедшую силу?

— Только догадываться могу. — Полковник полез за пазуху, но увидев, как я напрягся, обронил… сигареты. Достав из мятой пачки одну, полковник взглянул на нее и, почему-то вновь убрав назад, продолжил: — Насколько помню, подобное есть у каждого, от мала до велика. Ну, взять, например, тех же спортсменов. Бегать могут все, а вот пробежать стометровку за девять секунд дано далеко не каждому. Так же и с телекинезом, пирокинезом и еще сотней других кинезов, коими сейчас наполнен мир. Основная станция усиливает, а вышки ретранслируют сигнал на всю современную территорию России. На выхлопе должен получиться солдат, способный одной силой мысли противостоять вражескому отряду. Однако что-то научники напутали. Сигнал стал слишком активен, некоторые элементы устройства вошли в резонанс, да такой, что отключить основную установку, без того чтобы мозги себе не расплавить, возможности нет.

— Но она же не может работать все время. — В изумлении я даже вскинул руки, попытавшись изобразить крайнюю степень недоверия, но получил лишь ироничную ухмылку Звягина, и не более того. — Нужны источники питания, обслуживание, постоянный контроль. Установка должна была вывести из строя сама себя!

— Но получилось по-другому, — хмыкнул полковник. — Активное воздействие начинается в радиусе пары сотен метров, а то, что остается за куполом, так того вполне хватает для управляющих микросхем. Касаемо питания, так аппаратура обеспечивает им себя самостоятельно. Элементы, которые, ты, кстати, разработал и довел до тестовых испытаний в условиях, близких к боевым, основа всех основ. Батарея с циклом, подающая электричество на схему, а та, в свою очередь, помимо прямого воздействия, забирает питание из магнитного поля земли. Вот тебе и замкнутый круг. Чтобы отключить машину, нужно сойти с ума или расколоть наш земной шарик пополам, пустить все в тартарары.

— Бред.

— Чем богат.

Некоторое время я стоял молча, пытаясь переварить всю ту ахинею, что до меня донес Звягин, а он просто скрестил руки на груди и спокойно наблюдал за мной из-под полуопущенных век.

Гулкие хлопки одиночных выстрелов обрушили в прах нашу идиллию на лестничной клетке, и на плече полковника резко заговорила рация.

— Командир, огневой контакт. Метка двенадцать, три часа.

— Командир, огневой контакт. Метка три, восемь часов.

Звягин потянулся к плечу и почти нехотя вдавил кнопку передачи.

— Подробнее.

— Противник движется со стороны железнодорожного моста и набережной. Точное количество определить невозможно. Психокинетики присутствуют.

— В огневой контакт вступать по необходимости, — Звягин чертыхнулся и припечатал кулаком перила, от чего те жалобно взвизгнули и затряслись, забирая в себя энергию со всех пяти этажей. — План отхода четыре. Технику вывести можно?

— Если сейчас выводить, то да, — отозвался тот боец, что сообщил о контакте первый.

— Ну что, парень, ты с нами? — хмуро кивнул Звягин. — На раздумье времени не осталось. Или ты уезжаешь отсюда в числе наших, или за тобой пожалуют те, о ком я предупреждал.

А на улице бой набирал силу. Огрызаясь очередями, спецназ старался выбить из переулка рядом с домом засевшего там противника, а тот, ни грамма не сомневаясь, щедро шпиговал сектор обстрела свинцом, да так ретиво, будто боезапас последних был неограничен. Рванула граната, потом другая. Где-то заработал пулемет, а за ним вступил еще один, и вскоре воздух вокруг наполнился воем, криками и дробью сыплющихся на асфальт гильз.

Дизеля „Уралов“ взвыли почти синхронно, однако один из них тут же заглох, а спустя мгновение двигатель, прорывая капот, взлетел вверх и что есть силы обрушился на кабину, вминая в железо водителя. Гулко работали СВД, и где проходился снайпер, там пси-воздействие быстро снижалось, а кто-то из нападавших, лишившись части черепа, грузно, как мешок с картошкой, падал на землю, пачкая все вокруг кровью и мозгами. Рев вертолетных винтов начисто заглушил крики, и черная тень закрыла солнечный свет, пробивавшийся через высокие окна лестничной клетки.

— На землю… — полковник схватил меня за плечи и с силой дернул вниз, после чего заработал крупный калибр. Врезаясь в бетонные блоки и кроша их, пулеметные очереди начали вскрывать наше убежище похлеще раскаленного ножа, попавшего в кусок сливочного масла. Еще несколько секунд и первый кусок бетона покачнулся и грузно ввалился внутрь, обдав нас пылью и мелким крошевом.