Первая печать - Наталия Осояну

– Это несправедливо!

– Ты так считаешь?

– Да! Он заполучил всю славу, стал героем, а про нее все забыли. Шутка ли, восемь веков проспать на дне озера? – Она почувствовала растущую злость. – Ненавижу его!

– Иногда уйти легче, чем остаться, – сказал грешник с тяжелым вздохом. – Насколько мне известно, эта печать отняла у Марвина не только возлюбленную: после того, что случилось в Эйламе, он прожил всего восемь лет…

– Не нам его судить, – вдруг вмешался Кьяран. – Теймар, эти сведения как-то помогли отыскать лекарство против сонной болезни?

– В некотором роде, – ответил грешник. – Теперь я кое-что понял, но это надо бы проверить… впрочем, проверка подождет. Как там ужин?

Книжник прикоснулся к своему кольцу.

– Уже готов. – Чуть помедлив, он прибавил: – Но у нас еще один гость.

Фиоре взглянула на своего опекуна и увидела, что он обеспокоен и испуган.

Личность нового гостя мгновенно перестала быть тайной…

Сола атаковала дом своего отца, будто вражескую крепость. Дочь Кьярана не сильно изменилась с тех пор, как они с Фиоре встречались в последний раз, – она была все такой же миловидной женщиной с вечной гримасой раздражения на лице и колючим взглядом зеленых глаз. «Моя Сола – цветок, – сказал как-то раз книжник, горестно вздохнув. – Прекрасный с виду, но наделенный острейшими шипами, которые к тому же ядовиты».

– Геррет! – пронзительно закричала молодая женщина, нарочно делая вид, будто вокруг нет больше ни одной живой души. – Собирай свои вещи!

– Почему? – изумился мальчик. Впрочем, он был единственным, кого ярость Солы удивила. – Мама, что случилось?

– Я заберу тебя из этой обители греха! – провозгласила дочь Кьярана. – Собирайся побыстрее, а не то…

– Никуда я не пойду! – возмутился Геррет. – Дедушка, скажи ей!

– Право слово, ты сгущаешь краски… – начал книжник, но дочь перебила его, взмахнув рукой – этим жестом она пресекала все возможные споры. Кьяран тихонько вздохнул и замер на месте, ссутулившись и опустив голову. Фиоре показалось, что ее опекун стареет на глазах.

– Молчи! – рявкнула Сола, как будто он собирался что-то ей сказать. – Мало того, что ты продолжаешь якшаться с этой тварью, так еще и нелюдя в дом пустил! Нет-нет, хватит – я забираю Геррета отсюда, и больше ты с ним не увидишься никогда!

– Доченька, но…

– Я сказала! – яростно воскликнула женщина, и охранный глаз на потолке наконец-то открылся, почувствовав исходящую от новой гостьи тьму. Он, однако, не мог ничего сделать: Кьяран строго-настрого запретил домашнему дьюсу причинять вред своей дочери, как бы грубо она себя ни вела. – Все, отец, это была последняя капля! Ты окончательно опозорил себя на весь город и теперь не жди от меня прощения!

Она протянула руку и, схватив растерянного Геррета за плечо, потянула сына к себе. Мальчик упирался как мог, хватался за деда и за Ансиль, но это не помогло. Он разрыдался – результат был тот же. Фиоре ощутила подступающие слезы: «Это убьет Кьярана. И все из-за меня!»

– Сола.

На мгновение стало очень тихо, как будто заговорил не грешник, а дьюс книжной лавки. Фиоре оглянулась: Теймар стоял в двух шагах позади нее, скрестив руки на груди; его лицо было бесстрастным, а взгляд золотых глаз сделался пугающим.

– Что тебе нужно, нелюдь?

– Нелюдь? – Грешник скривился. – Уж кто бы говорил…

Дальнейшее стало полной неожиданностью как для Солы, так и для всех остальных: он рухнул на колени и прижал правую ладонь к полу с такой силой, что она расплющилась и растеклась по темным доскам, словно была сделана из воска. Охранный глаз, до сих пор равнодушно взиравший на собравшихся в прихожей людей, вдруг завертелся с бешеной скоростью.

Стало заметно темнее, где-то в отдалении послышался неразборчивый шепот…

Дочь Кьярана вздрогнула, словно желая что-то сказать или сделать, но миг спустя замерла, застыла – и в ее неподвижности все они заметили нечто кукольное, неестественное.

– Ансиль, Фиоре, – ровным голосом проговорил Теймар, не поднимаясь с колен. – Вы ничего не хотите сделать? Или мне надо особо попросить?

Фиоре растерялась, но Ансиль поняла грешника правильно – она взяла за плечи Геррета, который продолжал горько рыдать и ничего вокруг не видел, и увела его в другую комнату, шепча на ухо что-то утешительное. Кьяран шагнул к дочери, протянул руку – и тотчас же отдернул ее, не коснувшись лица Солы, чей взгляд был по-прежнему устремлен прямо.

– Она же холодная! Что ты натворил, проклятый?!

– Не я натворил… – ответил грешник со странным раздражением в голосе. – Закатайте ей правый рукав, и все сразу станет ясно. – Увидев, что книжник глядит растерянно и гневно, не собираясь выполнять просьбу, он повторил чуть жестче: – Ну же, посмотрите на ее правую руку! И быстрее, потому что я сегодня и так уже исчерпал все силы…

Кьяран не двинулся с места. На его лице опять появилось такое выражение, словно книжник спрашивал себя: «Что же я наделал, зачем впустил его в свой дом?!»

– Давай я посмотрю, – сказала Фиоре.

Не так просто было справиться со своим страхом, пройти мимо Теймара, который по-прежнему прижимал к полу странно изменившуюся руку, и приблизиться к неподвижно замершей Соле. От тела молодой женщины ощутимо веяло холодом, как будто она превратилась в ледяную статую, и Фиоре даже показалось, что кожа Солы покрыта тонким слоем инея.

Рукав ее платья чуть похрустывал…

– Ох, Создатель, что это такое?

На внутренней стороне правого предплечья Солы пульсировал знак, чем-то похожий на черную бабочку – только вот крылья этой бабочки были нарисованы резкими штрихами-иглами. Рисунок выглядел не плоским, а объемным… и весьма неприятным.

Фиоре показалось, что если она прикоснется к нему, то поранится.

– Это дьюс, – сказал грешник. – Но не целой книги, а какой-то страницы… быть может, даже нескольких строчек. Не очень сильный, но вредный.

Игольчатые крылья дрогнули, словно жутковатое создание захотело взлететь. От Теймара веяло морозом, а вокруг башмаков Солы постепенно нарастали кристаллы льда – в дом пришла зимняя стужа.

– Если вы внимательно пролистаете все книги в хранилище, то сумеете обнаружить ту, из которой он сбежал, – продолжил грешник. – Впрочем, этим можно заняться и потом. Кьяран, в доме найдется какой-нибудь сосуд с плотно закрывающейся крышкой? Желательно, чтобы она завинчивалась.

– Я сейчас… – пробормотал книжник и скрылся из вида. Фиоре осознала, что уже некоторое время стоит неподвижно рядом с Солой и что ей очень-очень холодно. «Еще немного, и я примерзну к полу, – подумала она. – Это какая-то печать?»

– На людей печати не действуют, как и на фаэ, – проговорил Теймар, словно прочитав ее мысли. – Но в ней сидит малый дьюс, поэтому о правилах можно забыть… Если ты останешься стоять там, ничего страшного не случится – просто немного замерзнешь. Отойдешь – и все пройдет.