Божий промысел по контракту - Юлия Фирсанова

В центральном храме города — церкви пресветлой Зигиты, милостивой покровительницы всего сущего, — вечерняя молитва завершилась минут двадцать назад. Даже самые истовые верующие уже покинули храм, жречество, закрыв двери, неторопливо готовилось к ночному бдению и наводило порядок в помещении. Служки обмахивали веничками статуи в нишах, подливали ароматного масла в светильники в виде священной птицы — вестницы Рокх, заменяли прогоревшие за день зеленые свечи из тимиаса, дарующего ясность рассудка и силу, на голубые валиссовые, знаменующие утешение и покой. Через витражи, отображающие сюжеты из великой книги Зигиты «Заветы», лился свет заходящего солнца, рисуя на желтом мраморе пола и стен радужные геометрические фигуры. Было очень мирно и почти тихо, только на хорах пятнадцать мальчиков в голубых тогах вполголоса чисто исполняли вечернюю песнь во славу Зигиты. Кроме мозаики стен и витражей, где танцевала танец мира сама богиня, мелкие божества ее пантеона и неизвестно как затесавшиеся в писание посторонние личности, внимал хору только высший жрец храма — Зидоро из древнего славного рода Гарсидо. Невидящий взгляд мужчины скользил по громадной плите белого алтаря, на котором Зигита, по преданию, однажды вечером разделила хлеб, а может, и не только, с родоначальником королевского рода Мадрагалем Фронтерой и основателем Кантерры — Алаэхосом Бразом. Все подношения верующих уже убрали, только понемногу увядали свежие цветы у подножия плиты, рядом со статуей самой Зигиты, простирающей руки к своим духовным детям. Но ни увядшие цветы, ни милосердная всепрощающая улыбка божества не заботили сейчас Гарсидо. Служки опасливо огибали «начальника» на порядочном расстоянии и продолжали свою работу. Костистое породистое лицо жреца с хищным ястребиным носом полнилось стылым покоем, но руки Зидоро по старой вредной привычке комкали в кулаке край официального одеяния высшего жреца — роскошной голубой хламиды, расшитой жемчугом и янтарем. Массивная золотая цепь с цветком Зигиты — знак власти высшего жреца — гораздо менее тяжким грузом, нежели мысли, лежала на груди. Зидоро не замечал, вернее, не давал себе труда замечать ничего вокруг, погруженный в тяжелые размышления. Минул уже приличный срок со времени отправления послания Совету богов, но никакого ответа не было. Пресветлая Зигита — покровительница мира — не подавала ни малейшего знака. Зидоро изводил себя молитвами и суточными бдениями у алтаря, но теперь оставил и это пустое занятие. Боги молчали!

Мысли высшего жреца были довольно мрачны, ибо боги-то хранили молчание, а вот королева раза по три в каждую десятидневку вызывала его во дворец для приватной беседы и, не стесняясь в выражениях, темпераментно высказывала все, что думает по поводу исчезновения библиотеки и его предложения обратиться к Совету богов. Гарсидо совсем не утешал и тот факт, что кузену Хорхесу — начальнику королевской стражи — приходилось еще хуже, ибо ему по долгу службы доводилось видеть ее величество гораздо чаще. Жрец подозревал, что ее величество беснуется так не только из-за пропажи раритетных изданий королевской библиотеки и священных текстов, по всей видимости, исчезло и что-то еще, весьма важное, принадлежащее лично ей, но настолько интимное, что сведения об этом драгоценная Бъянхе — черный бриллиант Ильтарии — утаила даже от своего духовника.

Может, и правда они зря выжали все соки из пяти лучших придворных пиитов, стряпая ту ужасную жалобу в строгом соответствии со всеми древними канонами. Боги, существа занятые, скорее всего не стали даже читать их многословную петицию.

Да, мрачными, ох мрачными были мысли Зидоро, и даже ободряющая улыбка на светлом, казавшемся почти живым лице статуи прекрасной Зигиты из мароновой кости не утешала его.

— Опаньки! Прибыли! — вдруг совсем рядом со жрецом вслед за странным хлопком раздался возглас, неподобающе радостный и кощунственно громкий для храма, где повышать голос имел право лишь сам высший жрец.

Тихо ойкнул какой-то испуганный служка, уронив веничек, мальчики-певцы выбились из заданной тональности и замолчали. Вернувшись к реальности, Гарсидо молча уставился на четверку существ, материализовавшихся на священном камне Зигиты. Трое мужчин и одна женщина с интересом озирались вокруг. На их руках в момент появления ярко вспыхнули перстни со знаком Совета богов. Неужели молитвы оказались услышаны?

— Эх, жаль, нет фотоаппарата, готика Кантеррского собора останется только в моей памяти, — неизвестно на что подосадовала симпатичная девушка в голубой блузке, употребляя диковинные словеса. — Красиво здесь!

— Не расстраивайтесь, мадемуазель Элька, чары, которые наложил на зеркало мо… Связист, позволяют сохранять все видения, отраженные им. Потом я смогу перенести изображение на любую поверхность, — утешил девушку смазливый франт в зеленом камзоле, видимо понимая, о чем речь.

— Лукас, я тебя люблю, — обрадовалась девушка.

— А меня? — немного обиженно поинтересовался мелкий востроносый типчик рядом.

— Тебя тоже, Рэнд, я даже Гала люблю, хотя он слишком серьезно относится к жизни, — рассмеялась девушка, а высокий суровый мужчина с длинным мечом метнул на нее укоризненный взгляд. Но незнакомка никак на это не отреагировала, она кивнула в сторону Гарсидо и задумчиво сказала: — А это, наверное, начальство.

Гал уже слез с алтаря. Вслед за ним те, кого назвали Рэндом и Лукасом, спрыгнули на плиты пола и подали руки девушке, она, воспользовавшись помощью, мягко соскочила следом.

— Привет! — радостно поздоровалась Элька с Зидоро.

— Добрый день, мосье! — поклонился Лукас.

Гал просто кивнул.

— Ты — посланница Зигиты, сеора? — обретя дар речи, все-таки не каждый день на алтаре храма появляются из ниоткуда посторонние личности, спросил жрец, шагнув навстречу странным гостям. — У всех вас на перстнях знаки Совета богов, но на тебе ритуальная одежда посвященной.

— Съел? — Почему-то посланница оборотилась к Галу и показала ему острый кончик розового язычка. — Не будешь в другой раз спорить со мной о моде, ретроград!

Тем временем Лукас вмешался в беседу и заверил жреца:

— Если вы имеете в виду, послали ли нас в ответ на ваше обращение боги, то, можно сказать, да.

— Хвала Зигите, наши молитвы услышаны! — облегченно вздохнул Зидоро, благодарно улыбаясь статуе своей богини. С его души свалился основательный, не меньше алтарного по весу, булыжник, расшатывающий веру жреца в милосердие Вышних. Суета в храме понемногу начала униматься, хор мальчиков снова завел свою песнь. Видя, что высший жрец спокойно беседует с пришельцами, служки подумали, что все идет так, как задумано, и предусмотрительный высший жрец Зидоро стоял у алтаря битый час не просто так, он ждал прибытия этих загадочных гостей, чтобы оказать им достойную встречу.

— А кто вы, сударь? — полюбопытствовал худощавый белобрысый парень.

— Высший жрец Зигиты — Зидоро Гарсидо в вашем распоряжении, о посланцы Вышних, — с достоинством, несколько поколебленным тем, что рукав одеяния зацепился за курильницу, отвесил четверке поклон Зидоро. Кем бы ни были эти незнакомцы, но пресмыкаться пред ними жрец не собирался, да они этого и не требовали. Пусть вели себя посланцы странно, но почему-то он чувствовал к ним необъяснимую симпатию и доверие.