Цифровая магия - Алексей Самсонов

Вскоре Петр и его Великое посольство покинули берега Англии – пришло известие о бунте стрельцов, а Брюс был оставлен государем довершить задуманное: нанять потребных мастеров и ученых в Англии, а также приобрести книги научные.

Сдружился там Брюс крепко с Джоном Колсоном, бывшим его учителем математики. И благодаря ему Брюс особенно близко сошелся с великим навигатором.

Благодаря этой встрече «Нептуново общество» стало подобием Общины Сиона. А великий навигатор вел регулярную переписку со всеми новыми братьями еще много лет, с некоторыми – до самой смерти.

Много любопытного внес в общество и граф Шереметев, привезший с Мальты звание кавалера Мальтийского ордена и премного тайных знаний о других рыцарских орденах.

Как и «Приорат Сиона», «Нептуново общество» провозгласило своей целью заведение наук и искусств и взаимопомощь между членами общества. И все годы они, члены общества, не забывали своих клятв.

После смерти Лефорта в 1699 году его место в качестве великого магистра общества занял Яков Брюс, как наиболее способный к наукам и в то же время самый далекий от политики. И по сию пору он возглавлял «Нептуново общество».

Но уже скоро Брюс вернулся от мыслей о прошлом к делам настоящим.

Вновь кликнул Яшку.

– Ты патлы расчеши да камзол надень. Идти тебе сей час ко дворцу Александра Даниловича Меншикова и снести ему сие письмо. Да ответа всенепременно дождись, письмом аль на словах.

Отправив Яшку к Меншикову, стал собираться ко дворцу императрицы – туда посылать гонца негоже, самому вернее.

Яков Вилимович велел запрячь карету, а сам надел лучший парик и мундир генерал-фельдцейхмейстера. В роскошестве мундиров Брюс себе не отказывал – предпочитал расшитые золотом. К мундиру прицепил орден Андрея Первозванного, недавно полученный орден Святого Александра Невского и польский, «Белый орел».

Еще через четверть часа холопы доложили, что карета исправна и готова к поездке.

Хоть и скромен был граф, но не пристало ему неподобающим образом прибывать ко двору великой императрицы – тем самым он и ее унизил бы. Поэтому он лично оглядел свою карету и проверил, как ладно сидят мундиры на приданных ему гвардейцах, которые должны были сопровождать его ко двору ее императорского величества.

Не минуло и часа, как Брюс в сопровождении двух гвардейцев и нескольких слуг отправился в Зимний дворец императора.

Летний дворец императрица недолюбливала – он казался ей холодным. После смерти Петра она заселила его сановниками, а сама там не появлялась. Зато в Зимнем жила постоянно и затеяла многие перестройки.

Вскорости карета графа въехала на парадный двор дворца.

Удача благоволила замыслу графа, и уже через четверть часа камердинер доложил великой императрице о том, что граф просит аудиенции.

Великая императрица Екатерина I приняла Брюса в кабинете покойного государя, где Брюсу частенько приходилось бывать раньше.

Стояла здесь конторка, за которой Петр Алексеевич любил работать над государственными бумагами. Великолепная изразцовая печь сейчас стояла остывшей, а Брюс помнил, как государь любил прикладывать ладони к ее теплому боку. На стене висел портрет Петра, который написал голландец Питер ван дер Верф, когда тот вместе со своим сумасбродным посольством посещал Голландию.

У Брюса защемило сердце от воспоминаний о тех славных временах.

Государыня сидела в кресле, вокруг нее, на стульях, расположилось несколько фрейлин, из которых граф знал только немолодую уже Варвару Михайловну Арсеньеву. Ее сестра Дарья была женой самого Александра Даниловича, а Варвара – любовницей государя. И лишь покровительство Меншикова защищало ее от опалы правящей государыни. Остальных Брюс, редко бывая при дворе, не знал.

– Проходи, Яков Вилимович, не часто тебя при дворе можно увидеть, – не сердито, но и без улыбки проговорила Екатерина. – Присаживайся, расскажи, как дела в Берг-коллегии.

Граф глубоко поклонился и присел в кресло напротив императрицы.

– Ваше величество, мне бы перемолвиться с глазу на глаз.

Екатерина сделала легкое движение рукой, и фрейлины, встав со стульев, отступили так, чтобы не было слышно разговора.

Брюс начал говорить, немного смущаясь:

– Матушка, пришел я повиниться пред тобой… – и запнулся.

– Говори, в чем вина твоя. Знаешь ведь, что повинную голову меч не сечет. Дороги вы мне, соратники Петра Алексеевича, земля ему пухом, но ты мне дорог все же более других – честен был, не воровал без меры, как другие, и место подле ног императора всегда знал. Говори.

Брюс почтенно склонил голову и продолжил:

– Вина моя, государыня, в том, что старею я и, боюсь, вскорости не смогу справляться с делами на службе тебе и отечеству. Окромя того, должен я сделать для тебя гороскоп такой, чтобы знать ты могла, что в год, тот или другой, случиться должно. А это много усердия требует и времени.

Екатерина с любопытством посмотрела на графа. Она, конечно, покривила душой, говоря, что любит Брюса больше других, но за честность и преданность действительно уважала.

– А и не припомню я, чтобы кто с такой кормной должности в отставку подавал. Хитришь ты, вижу. Но знаю твое радение об отечестве и верю – не ради злого дела просишь. Давай свою бумагу.

Раздираемый противоположными чувствами – удовольствием от сделанного и грустью, – Брюс подъехал к своему дому. Как только карета остановилась, к ней подбежал лакей и, открыв дверь, шепотом проговорил:

– Ваше сиятельство, к вам изволили прибыть князь Меншиков.

Граф удивился и поторопился в дом. Он никак не рассчитывал, что светлейший князь сам решит нанести ему визит.

– А-а, старый бомбардир! – Меншиков, широко улыбаясь, вышел навстречу из парадного. – Давно тебя дожидаюсь, челядь твоя сказала – мол, уехал в карете, но без поклажи. К государыне ездил?

Брюс ответно улыбнулся.

– Здравствуй, Александра Данилыч, здравствуй! Не чаял я, что сам ты ко мне пожалуешь. Зело рад тебя видеть. Погоди, прикажу на стол накрыть, да устроим с тобой консилию – дюже важное дело.

Меншиков махнул рукой.

– Да черт с ним, со столом, коль дело важное! Сытый я ныне.

Брюс вновь улыбнулся – вроде и немолод уже Меншиков, а все так же горяч, будто и не было всех годов.

– Ну, как велишь, князь. Пошли тогда в кабинет.

Рассказал Брюс Меншикову про гостя от великого навигатора, про посылку в коробе, про отставку свою.

– Да, непростое дело поручил тебе наш брат. Но, будь жив государь наш, и он бы оказал тебе помощь всякую. А я вот что тебе скажу: князь Долгорукий собрался продавать усадебку в сорока верстах от Москвы, без нужды она ему стала. Так я, Яков, бумагу ему напишу, чтобы не кочевряжился. – Александр Данилыч яростно почесал под париком. Блохи не разбирали, кто ты – князь светлейший или пес смердящий, равно жрали всех. Меншиков рассмеялся, потом посерьезнел лицом. – И вот что, Яков Вилимыч, возьми у меня два десятка кавалергардов. Пришлю их завтра. Пусть берегут тебя по дороге в Москву и в усадьбе твоей будущей. Чую я, лишними они не будут.