Маленький свободный народец - Терри Пратчетт

— Доброе утро, — сказала она.

— Снибс! — ответил он, но в голове Тиффани сложились другие слова: «Уходи отсюда!»

— Простите?

— Снибс! — повторил он, ломая руки.

«Ты в большой опасности!» — всплыло в голове Тиффани.

Старик махнул на неё бледной рукой, будто прогоняя. Пожав плечами, Тиффани двинулась дальше.

Тут были дамы и господа, люди в богатых нарядах и даже несколько пастухов. Но кое-кто из них выглядел так, словно их собрали из кусочков. Так, будто они вышли из книжки, которая осталась дома у Тиффани.

Страницы этой книжки были сделаны из толстого картона, но многие поколения Боленов основательно их потрепали. На каждой странице, разрезанной поперёк на четыре равные части, был нарисован какой-нибудь персонаж. Полоски переворачивались по отдельности. Предполагалось, что ребёнок, которому нечем заняться, будет составлять разрезанные картинки так и этак, получая всякий раз причудливо одетых людей. Можно было сложить, например, человека с головой солдата на плечах пекаря, одетого в платье горничной и грубые фермерские башмаки.

Тиффани никогда не было до такой степени нечего делать, чтобы книжка соблазнила её. Ей казалось, что даже существа, которые всю жизнь свисают с веток вниз головой, и то нашли бы что-нибудь поинтереснее, чем возиться с такой книжкой дольше пяти секунд.

Люди вокруг выглядели так, словно то ли вышли из этой книжки, то ли собирались в темноте на вечеринку, куда велено было приходить в необычных нарядах. Кое-кто из них кивал ей, и никто не удивлялся её появлению.

Спрятавшись под огромным круглым листом, Тиффани снова достала жаба.

— Кува? Холодно же по-прежнему… — сказал он, съёжившись на её ладони.

— Холодно? Да тут изжариться можно!

— Это просто снег. Спрячь меня обратно, я замерзаю!

«Минутку», — подумала Тиффани.

— Жабам снятся сны? — спросила она.

— Нет!

— О… значит, здесь на самом деле вовсе не жарко?

— Нет! Тебе только кажется!

— Эй! — шёпотом окликнул кто-то.

Тиффани не была уверена, что ей хочется обернуться и посмотреть, кто это.

— Это я! — пояснил невидимый собеседник.

Тиффани повернулась к пучку ромашек в два человеческих роста высотой.

— Всё равно не понимаю…

— Ты свихнулась? — спросили ромашки.

— Я ищу своего брата, — отчеканила она.

— Такого противного карапуза, который всё время орёт, требуя конфет? — Ромашки раздвинулись, и Роланд нырнул к ней под лист.

— Да, — сказала она, внутренне ощетинившись.

Только сестра имеет право называть своего брата противным карапузом, даже если это Винворт.

— И угрожает обделаться, если на него не обращают внимания? — продолжал Роланд.

— Да! Где он?

— Так это твой брат? Он ещё всё время липкий?

— Говорю же, это он!

— И ты хочешь его вернуть?

— Да!

— Почему?

«Он мой брат, — подумала Тиффани. — При чём здесь «почему»?»

— Потому что он мой брат! А теперь скажи мне, где он!

— Ты уверена, что можешь выбраться отсюда? — спросил Роланд.

— Да, — соврала Тиффани.

— И меня можешь вытащить?

— Да.

Ну, она очень на это надеялась.

— Ладно, так и быть, выведи меня отсюда, — сказал Роланд, успокоившись.

— Так и быть, значит? — разозлилась Тиффани.

— Слушай, я ж не знал, кто ты, ясно? — сказал Роланд. — В лесу полно всякой жути. Ошмётки снов, которые так и валяются повсюду, заблудившиеся люди… Приходится быть осторожным. Но если ты и правда знаешь дорогу назад, мне надо вернуться, пока отец меня не хватился.

Тиффани почувствовала, как проснулся Задний Ум. Он посоветовал: «Только не показывай, о чём ты думаешь. Просто… проверь».

— А сколько времени ты уже здесь? — осторожно спросила она. — Если точно?

— Ну, здесь толком нет дня и ночи… — протянул мальчик. — Вроде как несколько часов… Может, день…

Тиффани очень старалась, чтобы на её лице ничего не отразилось, но не вышло. Роланд напрягся:

— Всё не так, да?

— А почему ты спрашиваешь? — в отчаянии сказала она.

— Потому что есть у меня ощущение… что на самом деле… времени прошло больше… Я ел только дважды или трижды и только два раза ходил… ну, ты понимаешь… но столько всего успел… такой насыщенный был день… — Он смешался и умолк.

— Что ж, ты прав. Тут время течёт медленнее. На самом деле прошло… чуть больше.

— Сто лет, да? Только не говори, что прошло сто лет! Меня накрыло какое-то волшебство и прошло сто лет?!

— Что? Нет! Что-то около года…

Мальчик встретил эту новость странно: теперь он, похоже, по-настоящему испугался.

— О нет! Это ещё хуже, чем сто лет!

— Почему? — не поняла Тиффани.

— Через сто лет мне бы не влетело дома!

«Гм», — подумала Тиффани.

— Не думаю, что тебе влетит, — сказала она вслух. — Твой отец очень горевал по тебе. Кроме того, ты же не виноват, это Королева тебя похитила… — Она осеклась, потому что на этот раз лицо Роланда выдало его мысли. — Что, не так?

— Понимаешь, я охотился, и тут мимо проносится лошадь, и её сбруя вся увешана бубенцами, а на ней сидит прекрасная госпожа и смеётся*. Ну и я, конечно, пришпорил коня и поскакал следом, и… — Он умолк.

— Возможно, это было не самое правильное решение, — кивнула Тиффани.

— Здесь не то чтобы плохо, — сказал Роланд. — Просто всё… постоянно меняется. Тут повсюду… двери. То есть они ведут в другие… места. — Он вконец растерялся и опять замолчал.

— Лучше начни сначала, — посоветовала Тиффани.

— Сначала-то было здорово, — сказал Роланд. — Мне казалось, это… ну, приключение. Она угощала меня птичьим молоком…

— Что, и птичье молоко бывает? — спросила Тиффани (в её словаре ничего такого не было). — Я только рыбьи молоки знаю.

— А что такое рыбьи молоки?

— Такие органы у рыб-самцов, — сказала Тиффани. — Не очень подходящее название, мне кажется.

Роланд глубоко задумался, аж покраснел от натуги.

— Ну, не знаю… оно больше похоже на зефир.

— Ясно. Продолжай, — сказала Тиффани.

— А потом она велела мне петь, танцевать, подпрыгивать и играть, — сказал Роланд. — Она говорит, все дети так делают.