Без царя в голове - Сергей Шангин

Царь деловито кивнул послам и молча проследовал к своему месту. По обе стороны от него устроились посольские служки с блокнотами наизготовку. Шептайло, боярин посольский, он же в просторечии министр иностранных дел, занял место поодаль от американцев, все время оборачиваясь в их сторону и ободряюще улыбаясь, словно сватья в доме невесты.

— Ваше Величество, разрешите представить, американские послы Джон Смит и Томас Хатчингсон, — подскочил на месте посольский боярин.

Царь милостиво кивнул, ничего не ответив на приветствие.

— Разрешите начать церемонию, Ваше Величество? — угодливо изогнулся посольский боярин.

— Начинайте, — с ленцой в голосе разрешил царь.

Боярин встал в позу, открыл красную папочку и принялся читать хорошо поставленным голосом.

— Уважаемые господа, от лица Императора всея Руси, выражаю почтение Президенту Соединенных Штатов Америки, надеюсь на продолжение наших добрых и взаимовыгодных отношений на долгие годы.

Господа, Их Величество выразили одобрение предложенных вами инициатив в области расширения демилитаризованной зоны галактики.

Их Величество надеется на соответствующие встречные шаги американского президента в отношении членства России в галактической торговой организации.

Их Величество выражает готовность подписать соответствующее соглашение о ликвидации российской военной базы на планете Крым и полной передаче данной зоны под контроль галактических сил безопасности.

Их Величество выражает понимание важности единой системы безопасности для всей галактики и отказывается от каких-либо прав на области космоса в радиусе трех световых лет от планеты Крым, — разве что не пел Шептайло, зачитывая протокол решения царя.

Нескрываемая радость от того, что Император всея Руси, идет на такие дикие уступки американцам, буквально распирала посольского боярина. Он уж и не знал, как бы еще улыбнуться американским послам, лениво кивающим в такт произносимым дипломатом позорным пунктам. Все прочие принимали происходящее, как должное, не находя в том ничего особенного или удивительного. Родину продают за копеечку и никого это не удивляет?

Иван слушал и ушам своим не верил. Как же так, с какого перепугу наша база должна вот так запросто покинуть место дислокации? А какого лешего они там вообще стояли? И какого дьявола в последней войне русский солдат жизни своей не жалел, выбивая оттуда варгов? Получается, что напрасно жертвовали, напрасно столько деньжищ вбухали в военную базу, теперь «отдай жену дяде, а сам отправляйся к б…»?

Тем временем боярин уже подсунул царю раскрытую на нужной странице папочку, посольский служка подал золотую ручку на красной сафьяновой подушечке.

— Ваше Величество, подпишите тут и тут!

Царь протянул руку, привычно подхватил ручку и нацелился пером на бумагу, спеша закончить дипломатическую процедуру.

— Стоп! — рявкнул возмущенно Иван, отталкивая царя от управления. — Ты что же делаешь, Ваше Величество? За каким чертом бумагу подписываешь? Сам же говорил, мол мелочи принимай, а крупное на потом откладывай!

— А я и откладываю, — упирался царь, пытаясь заставить непослушную руку закончить начатое дело. — Изыди, сатана, не мешай царю!

Царь пыхтел, тужился, бился как тигр за право на управление самим собой. Ручка дрогнула и медленно, но верно начала опускаться к документу. На лбу царя выступили крупные бисерины пота. Посольский боярин с недоумением взирал на перепитии царской руки и криво улыбался послам, переминался с ноги на ногу, словно собираясь помочь царю справиться с затруднением.

— Ах, ты так, — запыхтел Иван и заставил царя выскочить из кресла.

Боярин отшатнулся, но важный документ удержал под ручкой, дабы не сорвать подписание и не обидеть дорогих гостей. Царь застыл в нелепой позе, отклячив зад в сторону послов, с вытянутой в сторону документа рукой. Вторая рука отчаянно размахивала и норовила за что-нибудь уцепиться, чтобы перетянуть царя на свою сторону. Ноги при этом выписывали причудливые кренделя, словно царь никак не мог решить, идти ему прочь или оставаться на месте.

— Все равно подпишу, назло тебе подпишу, — пыхтел царь, смешно тряся головой в разные стороны.

— Ты же… говорил… что… важные дела… потом… не сразу… — сквозь зубы цедил Иван, воюя на всех фронтах, отбивая царские атаки на левую руку и голову, обходя царя на флангах и подбираясь попеременно то к ногам, то к правой руке.

— А это… не важное… дело… — тужился царь, судорожно дергаясь от Ивановых финтов и набегов. — Важное дело… не порушить… равновесие… твою мать, что же ты творишь, паскудник? — царь охнул и сдался.

С этими словами царь на виду изумленных зрителей швырнул ручку в сторону послов. Послы ловко увернулись и ручка улетела в дальний угол палаты, звякнула о мраморный пол и закатилась куда-то. Царь удовлетворенно крякнул, поиграл вялыми мышцами, притопнул ногами.

— Что слабо, Ваше Величество, в драку вступать? — расхохотался Иван, с ужасом понимая, что сказано это вслух. — А вы сделайте вид, что ничего не было! — приказал он недоумевающему окружению.

Послы переглянулись, посмотрели вопросительно на боярина, тот в недоумении пожал плечами «Сам мол не пойму, что за блажь на царя напала».

— Сядь на место, — приказал Иван посольскому боярину. — А теперь, господа, все сызнова и помедленнее. Что-то жарко у нас. С головой просто беда, с первого раза ничего не разберу.

Послы откашлялись, поправили галстуки, переглянулись, но спорить не стали. Не первый день в политике, всякое бывает, а цари да президенты, известное дело, самодуры наипервейшие. Сидят дипломаты, как в кино, смотрят снисходительно — что с дурачка русского возьмешь? Закипело в душе Ивана, так и захотелось в те рожи кулаком въехать. А нельзя, да и не получится толком. Но доколе же всякая шпана американская будет себя чувствовать выше царя русского?

— Михалыч, — обернувшись назад, обратился Иван к дворецкому, — представь уж ты меня что ли, голубчик, раз уж тут больше некому русского царя представить.

Дворецкий напрягся, не понимая кого тут представлять, когда уже представление ранее сделано, но тотчас же стер с лица недоумение, сменив его гордым и непроницаемым выражением.

— Его Величество Император всея Руси! — вышагнув вперед, громко, весомо произнес дворецкий, словно всю жизнь только тем и занимался, что царя представлял иностранным послам.

Послы переглянулись в недоумении, боярин посольский покраснел как рак и зажевал губы, на лбу его выступила испарина. Не зная, как скрыть смущение, схватил ручку с золотым пером и стал что-то озабоченно записывать в блокнот.

— И еще запиши, собачий сын, — Иван ткнул пальцем в сторону боярина, — что положено представлять в первую очередь царя, а потом уж всякую мелочь пузатую! Записал?

Боярин мелко закивал головой, стер рукавом пот со лба и незаметно перекрестился. Послы сделали пометки на своих листочках и поправили галстуки.