Тарси - Валерий Афанасьев

Барон пару минут обдумывал сказанное мной и заявил:

– Что за странные обычаи. За умение в поединке положена награда.

Какие времена, такие и нравы. Впрочем, понятие рыцарская честь здесь не пустой звук, она помогает разрешить многие вопросы, играя роль сдерживающего фактора там, где в моем родном мире вступает в действие закон. Надо как-то заканчивать этот скользкий разговор, а то барон начинает смотреть на меня с подозрением.

– Наместник строго следит за соблюдением правил и за соответствием поступков знати рыцарской чести.

– Это совсем другое дело, – улыбнулся барон. – Нарушение правил рыцарской чести недопустимо. Так можно дойти до того, что вооруженный будет нападать на безоружного. Можете вы представить себе подобное кощунство?

Барон Тромиг рассмеялся, думая, что он пошутил. Я же, к сожалению, мог себе представить подобное кощунство и печально вздохнул.

– Пойдемте посмотрим город и заодно на поединки, если доведется их застать. Кстати, где их проводят?

– Конечно же, на поле для турниров. Лучше места просто не найти. И потом, иногда посмотреть на поединки собирается немало народа, а на поле для турниров оборудованы крытые галереи. Так что даже знатные дамы могут оценить отвагу рыцарей, не стесняя себя неудобствами.

– Это вполне разумно, – согласился я.

Поле для турниров напоминало небольшой стадион или амфитеатр. С той лишь разницей, что трибуны были одноярусными. Подсказать, что ли, принцу идею размещения кресел, где каждый последующий ряд возвышается над остальным? Скажу, что так устроены наши поля для турниров.

– Через час состоится парный поединок! Все приходите через час! – взывал громким голосом глашатай. – Рыцарь Лодри вступит в спор с рыцарем Хартом! Рыцарь Ахтик сойдется в поединке с рыцарем Крухтом!

– Нам повезло, граф, на сегодня объявлены сразу два поединка, – прокомментировал услышанное Тромиг. – Две пары рыцарей будут отстаивать свою правоту с мечами в руках.

– А в чем причина их спора?

– Иногда причину спора оглашают перед началом схватки, иногда нет – все на усмотрение тех, кто участвует в поединке.

– Поединки только через час. Что мы будем делать все это время?

– Можем пройтись по рынку, посмотреть на диковинки, на выступление акробатов.

– Пойдемте. Почему бы и не прикупить пару сувениров.

Акробаты меня не впечатлили. Все было – и прыжки, и кульбиты, только я повидал множество подобных выступлений. Несколько заинтересовало объявление о кулачных боях, которые состоятся на площади через три часа. К тому времени мы успеем посмотреть на поединки рыцарей, можно будет сравнить их с забавами тех, кто званием попроще.

Барон повернул к оружейным рядам, но дойти до них мы не успели, меня привлекла странная палатка. Парнишка-зазывала выкрикивал перед входом:

– Ужасное заморское чудовище! Человек, не ведающий языка и издающий никому непонятные звуки! Не проходите мимо! Вы можете посмотреть на пленника рыцаря Сикруца всего за пару медных монет!

«Не понял, кто там у него, чудовище или человек?»

– Барон, не желаете посмотреть на пленника рыцаря Сикруца?

– Если вам будет угодно, граф, – пожал плечами Тромиг.

Похоже, объявление его не впечатлило, мне же было интересно.

Я бросил мальчишке серебряную монету, благородно отказался от сдачи, и мы зашли в палатку.

Вот так чудовище! Обыкновенный человек – невысокий парнишка лет двадцати. К тому же весь чумазый. Да, вид его весьма необычен для этой местности, должно быть, он издалека. Понятно, что он удивляет – так в средневековой Европе смотрели бы на китайца. Человек странный, но не настолько, чтобы называть его чудовищем и держать на цепи. Или он и правда бросается на людей?

Странно это, рабство в Актии не принято. Случалось должникам попадать в зависимость, но так, чтобы их сажали на цепь и показывали за деньги? С подобным я пока не сталкивался.

– Пойди сюда! – позвал я зазывалу.

– Слушаю, щедрый господин, – отозвался парнишка.

– Почему этот человек на цепи?

– Это страшное и опасное чудовище!.. – начал декламировать паренек.

– Подожди-подожди, – остановил я его жестом, – это я уже слышал, расскажи своими словами.

– Это пленник рыцаря Сикруца.

– Где ж он его пленил?

– Далеко на востоке. Этот человек напал на рыцарей и сам был пленен.

– А почему он на цепи?

– Рыцарь Сикруц предложил пленнику выкупить свою жизнь, но тот ответил лишь никому не понятным бормотанием. Рыцарь был милостив и не стал убивать пленника, привез его в Тоитен. Пленника надо кормить, вот рыцарь и отдал его нам. Половина выручки идет рыцарю, половина нам с дедом.

– А где ж твой дед?

– У него другой аттракцион на той стороне площади, – парнишка махнул рукой.

– И не жалко тебе живого человека на цепи держать?

– Так он же без нас пропадет! – уверенно заявил парнишка.

Странная логика, но я не стал его разубеждать.

– Ладно, иди. Вот тебе еще серебряный, и проследи, чтобы меня не беспокоили.

Я хотел посмотреть внимательнее на странного пленника. Он действительно что-то бормотал, что-то странное и напевное. Казалось, он не обращает на окружающих никакого внимания.

– Граф, вы идете? – позвал меня Тромиг.

– Подождите. Впрочем, я вас не задерживаю, можете пройти до оружейных рядов.

Барон потоптался пару минут, ему непонятен был мой интерес к сидящему на цепи человеку.

– Хорошо, я так и сделаю, – согласился он, – но не забудьте, что через полчаса начнется первый поединок.

Тромиг исчез, а я обратился в слух, пытаясь уловить смысл в бормотании странного человека. Надеюсь, он не несет полную чушь, от длительного сидения на цепи можно ожидать чего угодно.

Да нет, на чушь не похоже, в его языке чувствуется какой-то строй и ритм.

«Где вы, мои лингвистические способности? Почему не желаете просыпаться?»

А нет, зацепило, непонятное бормотание начало складываться в строки:

Принимает чужбина

Не цветами и хлебом.

Чем, скажите, Салина

Виновата пред небом?

Невеселая доля,

Непростая судьба.

Где же ты моя воля?

Я сегодня раба.

Ничего себе, как причудливо сложились строки… Получается, что пленник – поэт? Стоп, а почему «раба», а не «раб»? И имя тоже странное – Салина, на мужское не похоже. Неужели девица?

Я присмотрелся внимательно. Попробуй здесь разбери. Просторные размашистые одежды вполне могут скрыть все возможные признаки принадлежности к женскому полу, а округлое лицо с одинаковым успехом может принадлежать и юноше, и девушке.