Путь Ворона - Алексей Волков

– Посмотрим, – коротко отозвался Воронов. Подумал, извлек табачную заначку. – Закуришь?

Узник был слаб, к тому же сильно избит и, кажется, серьезно болен. Даже возраст не понять. Но явно не мальчик. И запах стоит, словно человек еще живой превращается в покойника.

– Не курю я. Бросил еще до Катастрофы. Больно дорого курево выходить стало. Не тянет уже.

– Как знаешь, – Воронов со вкусом закурил. – Что же вы терпите? Сколько у Черепа людей?

– Сотни четыре точно. Одна личная гвардия сто бугаев. Еще вояка этот бывший. Вот где сволочь!

– Ладно, сволочь. Зато вас сколько? В смысле, под Черепом?

– Тысяч пять, может – десять. Наверное. Много народа перемерло.

– Выходит, если на четыре пахана помножить, в Хабаровске еще живет до сорока тысяч, – прикинул Воронов. – Многовато. Тем более жизнью это не назовешь. Разве что существованием без перспектив. Уходить отсюда надо.

– Куда? – узник хотел добавить что-то, но закашлялся.

Последние километров двадцать путники действительно прошли пешком, старательно обходя села и бывшие дачные участки, потому о положении дел в пригородах сказать ничего не могли. В городе есть шансы остаться незамеченными, в деревне же любой человек виден издалека. А гостям уже давно практически везде не рады.

– Вас же больше, – но ответа Воронов не ждал. Любая банда имеет строгую иерархию. А остальные – лишь толпа. – Оружия у них много?

– Полно. Ружья, пистолеты, даже автоматы.

– Делать что будем? – подал голос дед. – Не иначе, влипли.

– Выбираться. Что еще?

Старожил закашлялся, потом недоверчиво протянул:

– Отсюда не убегают.

– Машины во дворе заправлены? – спросил Воронов.

– Да. Так не дойти до них. На ножи возьмут, даже стрелять не станут.

– С патронами у них плохо, – Воронов подумал и извлек еще одну сигарету. – В общем, хорошо.

Хорошо не было. Случайный сокамерник вряд ли мог передвигаться самостоятельно, а тащить его – точно никуда не выберешься.

– Зарежут, – вздохнул узник. – Мне-то уже все равно. Помираю я. Должно быть, лучевая болезнь. Близко я тогда оказался от вспышки, да и потом лазил в самый эпицентр. Вон, волосы давно выпали. Я же кучерявым до Катастрофы был. Что так, что этак, все равно помирать. Сюда попал, еще ходил, а сейчас второй день если хожу, то под себя.

Лечить почти никто не умел. Раньше-то врачи были не ахти, несмотря на весь богатый ассортимент аптек, поддержку коллег и прочее. Только плати. Сейчас лекарств практически никаких, да и не те болезни, чтобы их одолеть даже в стационаре. И все равно Воронову вдруг показалось, будто он с каких-то пор лишь предает да бросает. Семью, майора, теперь вот этого бедолагу… Сколько можно?

– И вы не выберетесь, – добавил узник.

– Сколько человек в доме? – Воронов все никак не прикуривал.

– Не меньше десятка. Чаще больше.

– Десяток – еще не так много, – капитан полез в голенище сапога. Там, с внутренней стороны ноги, кое-что имелось. Извлек «макаров», затем запустил руку в другой сапог и вытащил оттуда запасную обойму и глушитель. Навернул последний, переложил оружие под бушлат. – Шлепнуть бы Черепа вашего. Так ведь свято место пусто не бывает. Другой сразу объявится. Или остальные братки поделят освободившийся район между собой. Смысла нет. Ладно. Тут судьба решит. Не попадется – его счастье.

Дед тем временем деловито вытащил охотничий нож.

– Дурни они. Обыскивать и то не умеют.

– Их проблемы, – Воронов наконец-то прикурил. При здешнем аромате любой табачный дым покажется изысканными духами. – Что, дед, не жалеешь о чем-то посерьезнее?

– Не умею я с такими пукалками, – буркнул Иван. – Еще бы нормальное ружье, да его-то не спрячешь. Ничего, видел я у одного неплохой с виду карабинчик. Позаимствую, коли рядом окажется.

– Все-таки давай мы тебя попробуем вытащить, – без особой уверенности предложил Воронов сокамернику. – Если удастся охрану нормально снять… – и сам знал: не удастся. Жизнь совсем не походит на боевитое кино. Не одна накладка, так другая, а где – и отсутствие собственного мастерства.

– Лучше… – договаривать бедолага не стал. Может, хотел попросить, дабы его пристрелили, избавляя от мучений, но выпрашивать патрон у людей перед боем стало неловко.

– Посмотрим, в общем, – Воронов затянулся бычком до обжигания пальцев. – Ну что, дед? Покажешь старую школу?

– Была бы школа, сюда бы не привели, – пробормотал старик. – Тоже мне, нашел урку!

– Ладно. Не сердись. Тебе поверят больше. Я подстрахую. Лишь бы открыли. Машину как-нибудь заведем. Помнится, ты рассказывал, как ключи потерял. Но тогда машины не такими были. Без всякой автоматики.

– Тут тоже без автоматики стояли. Видно, сдохла вся начинка.

– Должна была, – кивнул Воронов. – Импульс прошел такой, что куда там нынешним схемам! Ладно, дед. Чего тянуть? Давай, пожалобись на скверный старческий желудок. И на тайные важные сведения заодно. Не прокатит, придется изобретать что-то другое. Им же хуже будет. Ты, главное, дед, с линии огня сразу уйди. Справишься?

– Молод еще, чтобы учить, – сварливо пробурчал Иван, поднимаясь по ступенькам. Неловко споткнулся, чуть не упал и часть пути проделал на четвереньках.

Воронов скользнул следом. Сюда почти не поступали даже скудные лучи из окошка, зато имелся шанс, что караульный не сразу разглядит, есть ли кто помимо деда в темноте.

– Эй! – Иван принялся барабанить. – Люди!

Довольно долгое время никакого ответа не было. Сарай никто не охранял постоянно, и плевать было гвардейцам Черепа на какие-то крики из него.

– Я те щас постучу! – наконец раздался сердитый голос. И несколько матерных слов в довесок.

– У меня живот прихватило. Выпустите хоть в нужник!

– Еще чего! Гадь там!

– Так ведь провоняет! Сами нюхать будете! Я Черепу пожалуюсь! Вот вернется, позовет нас на беседу…

– Я те так пожалуюсь, урод! – неведомый собеседник не отличался кротостью нрава. – Я ж тебя щас урою!

Заскрипел замок, дверь рывком раскрылась, и в проеме возник довольно внушительный силуэт. Дед послушно припал к стене, и капитан немедленно выстрелил, держа пистолет для гарантии двумя руками. Он буквально почувствовал, как пуля входит караульному в лоб, вышибает мозги и вылетает из затылка. Бугай даже пикнуть не успел, стал послушно заваливаться на спину, а Воронов уже в несколько прыжков преодолел оставшиеся ступени и выскочил наружу.

День был тусклым, как все дни после Катастрофы, и все равно на какие-то мгновения мир показался ярким в сравнении с темнотой подвала. Наверно, поэтому Воронов позорно промазал, и пришлось выстрелить еще дважды, прежде чем упал еще один охранник. Третий и последний потянул из-за спины карабин, но получил пулю между глаз раньше, чем вскинул оружие.