Я вам не ведьма! - Ксения Алексеенко

Тетенька любила ставить меня на место. А мне совсем не нравилось то место, на которое она меня норовила поставить.

Но Бонни не защищало кровное родство; стоило ей перейти грань, и почти доброжелательное давление Онни грозило превратиться в силу, которая ее расплющит.

– Ладно, – сказала я, увлекая Бонни к выходу, – вы правы, мы просто хотели спросить совета. Если вы говорите, что это ерунда, то, конечно, это ерунда, спасибо, учительница Онни.

Она помахала нам рукой и захлопнула за нами дверь.

– Но это не ерунда! – воскликнула Бонни уже в коридоре. – Это опасно!

– Слушай, но это же просто сон.

Я сказала это так уверенно, что почти и сама в это поверила. Я не понимала, почему Бонни так важно всполошиться самой и всполошить меня. Я хотела, чтобы это был просто сон и все.

С каждой минутой лицо бабушки гасло, и воспоминания тоже, и я уже не была уверена, что бутон мне не приснился.

– Нет, не просто! Я чуяла смерть рядом с тобой, и…

– Ты бы сказала, если бы это и правда было так, разве нет? Пошли, Каркара действительно в плачевном состоянии.

Мы отошли уже на достаточное расстояние, чтобы Онни нас не слышала, и занятия шли, и в коридорах было удивительно пусто. Повезло.

Бонни вцепилась в мою руку. Хоть я рисковала синяками в полруки, я не стала ее выдирать.

Это было бы неправильно.

Бонни вцепилась в меня, как в соломинку. В ее голосе сквозило… безумие? Вера?

– Я чувствовала только слабый отголосок. Почему все так верят в эту М-пентаграмму? Мертвые хитрые! Мертвые находят пути! Каркара летает – что я привязала к ней, если не ее призрак?! Это не просто суеверия!

– Не кричи, нас могут…

– Да мне все равно! Хоть меня на погост отправят, но пусть поверят! Я знаю, что такое мертвые! Кто вообще придумал эту пентаграмму, что на нее так полагаются?! А если это была твоя бабушка, а? Раз она такая знаменитая и все такое, почему бы ей не поучаствовать?! Или она видела, как ее создают, и нашла лазейку, или просто нашла лазейку – по времени совпадает!

– Если бы была опасность…

– Да им плевать! – вдруг рявкнула Бонни. – Всем плевать. Все умные – одна я тут тупая и паникую на пустом месте. Мне все кажется – естественно, мне все кажется! Я думала, это Каркара мертвечиной воняет, ясно тебе? Поэтому не говорила. Но в нашей комнате воняет мертвечиной, Эль. В нашей. Комнате. Воняет. Мертвечиной. И это не Каркара. Я даже оставила ее переночевать в другой комнате, чтобы проверить, не схожу ли я с ума, и да – я не схожу, потому что это не Каркара. Это ты.

– Я мертвая? – испугалась я.

– Нет. Но ты чья-то ниточка. Связь с миром живых. Ты – курятник, около которого воняет куриным пометом!

– Бонни, – тихо сказала я, – когда ты говоришь обидные вещи, люди обижаются. Это было обидно, знаешь ли.

Коридоры, немного закружив нас, выплюнули прямиком к тому самому аквариуму с рыбками. Нет, они точно живые.

И скорее добрые.

Небезразличные коридоры, которые привели Бонни к утешению. И почему рыбы справляются с моей подругой лучше меня? Коридоры лучше справляются.

Бонни прижалась к аквариуму щекой. Уродские рыбы подплыли к ней и ободряюще, вот ей-богу, ободряюще! Стучали страшенными мордами в стекло.

– Я… плохо подобрала слова. Извини, – сказала она наконец.

– В следующий раз сравнивай меня со стройным тополем или с храмом святого Рагнария, если тебе так хочется проводить параллели, ладно?

– Да, конечно же… Но ты же мне веришь?

Я кивнула.

– Я тебе верю. Хочешь, э-э-э… обнимемся? Ты можешь пореветь мне в плечо или вроде того, я не против, вот.

Бонни вдруг рассмеялась.

– Нет, мне уже лучше. Пошли чинить Каркару?

– Лечить, – улыбнулась я, – пошли.

Подумаешь, еще разок прогуляем шенский. Зато… все еще подруги.

Я не умею дружить по-настоящему, как-то не удавалось мне это, если честно… Но учиться проще, когда твои ошибки принимают и понимают.

И… когда делаешь их не в одиночестве.