Королева-злодейка должна умереть, или Выйти замуж - Эльвира Осетина

Именно его поселили тогда в тех комфортабельных покоях, пока шло следствие.

Все его соратники были казнены, а за внучатого племянника попросила королева-мать. Ведь на тот момент наследников на престол действительно было всего двое – сам Оусэнг, и его дядя. И нельзя было казнить запасного наследника, пока у императора не появится свой ребенок.

И Оусэнг, заставив своего родственника посмотреть казни всех его приближенных, отобрал у мужчины все его титулы и земли, и выслал в самое дальнее поместье охранять границу между людьми и магами.

Он до сих пор там и живет с женой и дочерью, и с минимальным количеством слуг. Мужчине запрещено покидать своё маленькое поместье. А дочь никогда не сможет посетить бал дебютанток.

Позже там же сидела и Ириаса дожидаясь своей казни.

Я видела, что чем ближе Оусэнг приближался к покоям, тем медленнее был его шаг. А еще я обратила внимание на то, что рядом с ним шла Лорианна. Оказывается она держала его за руку все это время.

Дверь открыли стражники.

В гостиной их ожидала императрица.

Было странно видеть Ириасу со стороны. Могу сказать одно, мы с ней совершенно не похожи. Она действительно была императрицей до мозга костей. Этот ледяной взгляд, строгая осанка, окаменевшие благородные черты лица. Не единой эмоции не проскользнуло на её лице, когда она увидела своего бывшего мужа с любовницей.

Даже тюремное черное платье сидело на ней намного шикарнее, чем самое изысканное на Лорианне.

Я видела каким взглядом она окатила обоих, что Лору, что своего мужа. Презрение напополам с ненавистью.

- Зачем вы пришли, я уже все рассказала палачу, - спросила свергнутая императрица ледяным тоном голоса.

Ириасу никто не пытал, она особо ничего и не скрывала. На все вопросы она спокойно отвечала: «Да. Мечтала занять трон. Потому что считаю, что нынешний император недостоин править страной и безответственно относится к своим обязанностям»

Единственное, о чем она просила императора – это пощадить её близких. Однако Оусэнг ей отказал и большую часть заговорщиков уже казнил, самых же близких Осуэнг собрался казнить в ближайшие выходные, а последней - императрицу. И Ириаса не понимала, зачем они пришли к ней. Точнее понимала, видя тщательно скрываемый злорадный блеск в глазах Лорианны.

Они пришли поглумиться.

Я вспомнила книгу. Там все было описано иначе. Вообще-то Лора не злорадствовала императрице, а наоборот искренне хотела ей помочь. Поэтому она уговорила Оусэнга пощадить бывшую жену, и отправить в какое-нибудь самое дальнее поместье, где она и проведет остаток своей жизни. Возможно даже подобрать ей мужа. Однако взамен она должна была поклясться на крови, что больше никогда не посмеет напасть на императора и его семью, а также не посмеет претендовать на трон. Но её ненависть и тщеславие были слишком велики. И Ириаса в момент дачи клятвы сделала совершенно другое заявление.

Сейчас же я четко ощущала еле сдерживаемые эмоции Лоры. Того и гляди запляшет от радости.

- Мы пришли предложить тебе сделку, - ответил Оусэнг, а Лора чуть сжала его локоть, подбадривая мужчину.

Ириаса лишь надменно приподняла одну бровь, даже не пытаясь подать голоса. Она, кстати, даже не сделала подобающего реверанса, когда вошел император, не предложила им присесть, и сама так и стояла по среди гостиной похожая на величественную и неприступную статую.

Я позавидовала её выдержке. Мне до неё, как до луны пешком. Эта женщина завораживала своей силой, красотой и решительностью. Настоящая императрица. Вот почему на её сторону переметнулась половина страны. И даже сейчас вспыхивали бунты, и Ириаса об этом знала. Государство медленно, но, верно, охватывало гражданской войной. Малый переворот был безжалостно подавлен, но большой, только набирал обороты. И императрица даже не предполагала, что обычные люди встанут за неё горой. Требование было одно – свержение императора подкаблучника.

Сплетни императрице приносил один из стражников. Он был дальним родственником капитана Грува. И даже хотел попытаться дать возможность императрице сбежать, но она отказалась. Не желая больше рисковать ни чьей жизнью.

- Я пощажу тебя! – громко сказал император, так и не дождавшись ответа от бывшей жены. – Титул герцогини ты, конечно же не сохранишь. Как и править герцогством я тебе не позволю. Выйдешь замуж за того, на кого я тебе укажу, и уедешь с мужем в его поместье. А через год-два родишь мужу наследника. Но ты должна поклясться на крови, что никогда ни при каких обстоятельствах больше не будешь посягать на трон, а также не причинишь ни мне, ни моей семье вреда.

На лице бывшей императрицы ни один мускул не дрогнул. Хотя Лора очень этого ждала, она надеялась, что Ириаса будет валяться в ногах мужа и её и благодарить их обоих за то, что они так великодушны. Но свергнутая императрица продолжала стоять и надменно смотреть на Оусэнга с Лорианной, словно это они находятся на волосок от смерти, а не она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лора не сдержалась и даже зубами скрипнула от досады. На что Ириаса лишь подняла свою бровь.

А затем, вытащила из своей высокой прически шпильку, и чиркнув по пальцу, громко произнесла:

«Клянусь! Что всегда, в любое время дня и ночи, как бы плохо я себя не чувствовала, где бы не находилась, я буду всеми правдами и неправдами пытаться уничтожить вас обоих! Клянусь, что вы оба заплатите за то, что совершили! Клянусь своим посмертием! Что не успокоюсь, пока вы не ответите оба за все свои злодеяния, и не успокоюсь, пока я не сяду на трон и не буду править империей. И пусть все три богини будут моими свидетелями! Клянусь!»

Рана закрылась, а взгляд Оусэнга заледенел.

- Что ж, - сказал он, - ты выбрала свой путь.

Он развернулся и резко вышел из покоев императрицы, громко хлопнув дверью, даже забыв про Лорианну, а она так и осталась в растерянности смотреть на Ириасу.

Затем поджала губы, и зло прошипела:

- В стране бунты идут! И все из-за тебя! Оусэнг направляет армию на подавление этих бунтов. Это на твоей совести останется, что все эти люди погибнут! Ты могла бы отказаться от трона, осталась бы жива, и все было бы хорошо! А теперь нам придется расхлебывать всё то дерьмо, которое ты заварила!