Призрак - Сильвия Мерседес

— Ненадолго. Но, может, времени хватит.

Лицо Гаспара исказилось, слезы блестели в глазах.

— Я завидовал тебе, — тихо сказал он. — Так сильно.

— Было нечему завидовать.

Горький смех сорвался с губ Гаспара.

— Не ври мне! Признай, что ты не отдал бы мне и капли своей чудесной силы. Признай, Сильвери!

Соран опустил голову, перевел взгляд с лица Гаспара на заклинание на столе перед ним. Он опирался на ладони, боясь, что, несмотря на силу в его теле, он рухнет. Он закрыл глаза, подвинул челюсть, кривясь.

— Я бы отдал все, — сказал он, — за шанс попробовать снова. За шанс быть хорошим человеком.

Молчание между ними повисло с болью. А потом Гаспар фыркнул.

— Не пытайся быть… — он вскрикнул, одна ладонь сжала бок, другая — край стола, чуть не сбивая свечу. — Она идет! Она… она идет…

Ужасный вопль наполнил комнатку, отражался от стен и вылетал в открытое окно в ночь. Шипы пронзили кожу Гаспара, потекла кровь.

Соран схватил свое заклинание и отошел от стола. Вот и все, последний миг между сейчас и вечными мучениями. И в тот миг он увидел все. Все! Лицо Хелении в первую их встречу, дикое, юное, хитрое и очаровательное. Лицо его брата, холод разбивали ярость и боль, его щеки были в брызгах красной крови, ладонь еще сжимала рукоять ножа. Дорнрайс, охваченный лозами с шипами, тела убитых, порванные в их сне.

И Ниллу.

Он увидел ее снова, вытаскивающую лодку на берег. Она повернулась и посмотрела на него, ее лицо выглядело как солнце, вышедшее из-за туч, таких темных, что он не верил, что они рассеются.

Он купался в ее сиянии эти две чудесные недели!

Это было больше, чем он заслуживал.

Он открыл глаза и поднял заклинание на уровень лица.

— Elanil hubisus mi. Tantril gorlendalil m’yathorne ta, — прочел он. Старые слова катились на языке, странно неуместные среди криков Гаспара.

Квинсатра открылась на его зов, сначала щель, потом брешь. Магия полилась длинными сияющими нитями, быстрее и быстрее. Башня скрипела и стонала от такого количества энергии, вошедшей в эту реальность. Лозы по краям его разума собирались, извивались, ползли к нему.

Он читал уверенно и четко. Слова заклинания билаэр лились с его губ без пауз.

— Я думала, что больше тебя не увижу.

Она была там. Говорила ртом Гаспара.

Соран не поднимал голову, читал дальше.

Он ощущал ее напротив себя, хоть и не смотрел. Красивую, с изгибами из шипов и нежных красных роз. Она сидела на стуле Гаспара. Если он оторвет взгляд от страницы и посмотрит, он увидит только Гаспара. Но это была ограниченная версия реальности. Она была там, настоящая, словно обрела физический облик.

— Я думала, ты забыл меня, — она протянула руку. Пальцы задели его щеки нежностью лепестков. — Но ты не смог долго быть вдали от меня, да, любимый?

Ее лозы окружили его стул, поднимались по его ногам. Она склонилась ближе, и он вдохнул запах толченых роз.

— Слишком поздно. Я уже выбрала другого. Я выбрала того, кто хотел меня, кто не боролся. Он отдался мне, как должен любовник, — ее пальцы сжались, и шипы вонзились в его кожу. — И теперь я должна тебя убить.

«Ты этого хочешь?» — его физический рот продолжал читать заклинание, а дух заговорил тихим голосом.

Она зашипела. Он слышал вдали крики Гаспара, но почти все его сознание перешло в эту реальность.

«Мы должны быть вместе, — сказал он, его дух потянулся к ней. — Ты знала это все время. Я долго не мог понять правду. Но теперь я тут. Я тут».

Она смотрела на него. Она смотрела так же, как и в воспоминании о Хелении. Она смотрела в его глаза, и он почти сходил с ума. Он видел Хелению, красивую Хелению в свадебном платье, идеально подчеркивающем ее нежную грудь, ее изящное горло. Он видел Гаспара, кричащего от мук, шипы рвали его плоть, его глаза расширились от боли.

И он видел Деву Шипов. Его творение. Потрясающая во всем. Ее черты из лоз с шипами, губы из красных лепестков, пустые черные дыры глаз. Но, хоть там было пусто, сильный дух смотрел на него. Она была красивой, это создание его разума. И он любил ее. Любил с пылом творца к его работе. Но эта любовь была и ненавистью, ведь он видел изъяны своей работы, отражающие его слабость. Он любил и ненавидел ее, любил и ненавидел себя. Она была его отражением, частью его души…

«Приди ко мне, Хеления, — сказал он, все еще протягивая руку. — Будем вместе».

Между ними вдруг оказалось небольшое расстояние, полное искрящейся тьмы, нити связи сближали их души.

«Прошу, Хеления», — сказал он.

В тот миг она была идеальной. Хеленией, которую он ярко помнил. Никаких шипов. Никакой тьмы. Только красота и дух, страсть и тепло.

— Соран! — закричала она и бросилась в его руки.

Дева Шипов покинула разум Гаспара и погрузила корни в своего творца. Он дал ей погрузиться в него, ощущал ее хватку на себе, ее сущность объединялась с его. Шипы пронзили его тело, розы расцвели в разуме.

Он закончил заклинание билаэр.

* * *

Когти из нилариума впивались в камни, Нилла поднималась по башне. Ее босые ноги цеплялись за крохотные выступы, помогая удержаться, пока ветер дул с моря, хлопал ее юбкой, бил по ее телу, тянул за волосы.

Она ощутила расстояние внизу. Падать было далеко. Если она не удержится и рухнет, она сломает все кости в теле. Стоило посмотреть. Как учила мама, посмотреть и принять расстояние, возможность смерти. Это успокоит ее нервы.

Но Нилла не смотрела. Ее глаза, ее душа были прикованы к участку света в окне высоко вверху, и она лезла изо всех сил. Подъем был легким, по сравнению с Эвеншпилем, но ее страх тогда нельзя было сравнить с ужасом этой ночи.

Ей нужно было добраться до Сорана, пока… пока… она даже не знала, что.

Крик раздался в ночи.

Нилла отклонила голову, сердце билось в горле. Это был Соран? Она не могла понять. Крики следовали один за другим, каждый звучал дольше, содержал больше боли, чем предыдущий.

Движение. Вокруг нее. Нилла посмотрела по сторонам. Свет луны озарял башню, и ничего не было видно. Но ощущение движения не пропало. Она чувствовала, как лозы ползут по башне с ней. Они рвали камни, как маленькие пальцы. Розы цвели, наполняя воздух своим ароматом, таким сильным, что Ниллу почти тошнило.

Она посмотрела на окно. Крики усилились, звук разносился по ночному небу к безмолвным звездам.

«Соран. Соран!».

Крики оборвались.

Нилла застыла в паре футов от окна от ужаса. Молчание было хуже жутких звуков, бивших по ее ушам. Ее пальцы напряглись.