Пластмассовая магия - Чарли Хольмберг

Она поспешно выхватила из сумки маленький, помещавшийся в ее ладонь пакетик, завернутый в мерцающую серебристую фольгу, которую миссис Прафф купила для праздников.

– Я тоже кое-что приготовила вам.

Беннет улыбнулся. Оба немного замялись и неловко обменялись подарками.

– Сначала вы, – сказал он.

Отыскав место на ближайшей пустой скамье, Алви подцепила ленточку мизинцем, а потом осторожно развернула бумагу, удивившись на мгновение тому, что ее края не были заклеены или скреплены как-то по-другому. Наверное, бумага держалась с помощью какого-то заклинания…

– Вообще-то бумагу можно было порвать, – усмехнулся Беннет.

Алви покачала головой:

– А я хочу ее сохранить.

В свертке оказалась книжка – маленькая аккуратная книжка в темной кожаной обложке. Внутри оказались страницы из чистой линованной бумаги и заточенный карандаш.

– Это вам для заметок, – объяснил Беннет. – Я заметил, когда заходил в полимерную, что вы много записываете… а в конце, – Алви поспешно открыла книжку с обратной стороны и увидела, что там вплетено несколько листов нелинованной бумаги с довольно небрежно оборванными краями, – Копировальное заклинание. Вторые половины листов у меня. Это чтобы… если вы захотите связаться со мной, когда будете в отъезде…

Алви так широко улыбнулась, что сама удивилась, как же улыбка поместилась на ее лице. Получить такую отличную записную книжку было очень приятно, особенно если он сам изготовил ее, а вот листы с Копировальными заклинаниями говорили о том, что Беннету хочется продолжать общаться с Алви даже тогда, когда она будет за океаном. Счастье забилось у нее в груди, словно гигантская бабочка.

– Мне очень, очень нравится. – Она закрыла книжку, вскочила и обхватила Беннета за шею обеими руками. – О, спасибо!

Его руки на секунду повисли в воздухе, а потом прикоснулись к ее талии. Это было блаженное, замечательное чувство, еще лучше, чем заклинание и вся книжка. Алви чуть подалась назад и посмотрела Беннету в лицо.

Его взгляд переместился к ее губам, а лицо резко покраснело.

Решив, что он смутился, Алви опустила руки и отступила на шаг.

– Теперь ваша очередь.

Беннет откашлялся и посмотрел на подарок, зажатый в ладонях. Сверток казался невесомым. Беннет снял обертку. Внутри оказался шестигранник из прозрачной пластмассы. Беннет растерянно покрутил его в руках.

– Я видела телескоп в вашей комнате, – сказала она, и Беннет поднял на нее глаза. Она поспешила объяснить: – Этель показала мне вашу комнату… я вела себя вполне прилично, так что не думайте обо мне плохо.

Он улыбнулся.

Алви взяла его руку, в которой он держал шестигранник, в свою и, приложив большие пальцы к пластмассе, сказала:

– Память. Изображение: Орион.

Пластмасса сделалась темно-синей, и на ней появилась россыпь белых точек, изображающих звезды. Любимое созвездие Алви – Орион.

– Это надо же! – чуть слышно произнес он и поднял шестигранник к лицу, рассматривая его.

– Вы не сможете его выключить… Я не знаю, как передавать заклинание. Так что здесь пока останется звездное небо.

Он посмотрел на нее:

– Почему вы думаете, что я захочу выключить его?

Алви улыбнулась и положила ладонь к себе на живот. Она чувствовала такую легкость, словно была воздушным шариком. Тут засвистел паровоз, и окружавшие их люди двинулись к середине платформы.

– Я буду писать вам на этих листах-заклинаниях, – пообещала она. – Буду писать мелко, чтобы поместилось много. И, если хотите, я что-нибудь нарисую.

– Хочу. Очень. И я, конечно, тоже напишу вам.

– И Этель?

Он поднял бровь:

– Боюсь, что для Этель места на этих страничках не хватит. Придется ей подождать вашего возвращения, чтобы поболтать.

За спиной Алви остановился поезд. Двери вагонов открылись, одни люди начали выходить, другие входить. Алви взяла в руку билет и подняла чемоданы.

– Если вы так считаете…

Алви набралась храбрости, чуть подалась вперед и поцеловала Беннета в щеку. Ее пульс отчаянно забился, и она почувствовала себя так, будто ее кровь, как сельтерская вода, наполнилась пузырьками, щекочущими изнутри кожу. У нее даже слезы брызнули на стекла очков, но она надеялась, что он не заметил этого.

– Спасибо и до свидания, – сказала она.

Беннет приложил руку к щеке и кивнул:

– Счастливого Рождества, Алви.

Алви прекрасно проводила каникулы дома с родителями. Хотя несколько дней шел такой сильный снег, что она не выходила на улицу, и, чтобы хоть чем-то себя занять, сидела в своей комнате и читала учебник.

Она совсем не скучала – часами болтала с родителями, играла с подругами и писала Беннету на листках Копировального заклинания очень мелким почерком, чтобы уместилось побольше. Беннет, к ее великой радости, отвечал очень быстро. Он написал, что Этель становится лучше с каждым днем, хотя она все еще не хочет покидать дом. Мать связала носок для ее руки, и ей делают временный протез, очень похожий на настоящую руку, но, конечно, неспособный двигаться. Узнав об этом, Алви еще сильнее захотела вернуться в полимерную и заняться их с мг. Праффом изобретением. Их переписка, конечно же, касалась не только дел. Беннет рассказывал о том, как проходит Рождество, о приближающемся экзамене, о своей семье и о погоде. Однажды, когда они обсуждали английские породы собак, на страницу упало несколько капель воды. Должно быть, они проявились и на странице Беннета, потому что он тут же спросил: «Алви, вы плачете?»

«О нет, – ответила она. – Только что вышла из ванны».

После этого он несколько минут не отвечал, пока Алви не спросила его: «Правда ли, что у вас есть город, прославившийся своими ваннами – Бат?» И он принялся рассказывать ей о нем.

Pater пригласил на Новый год нескольких друзей семьи, и они засиделись допоздна, ели венские шницели, братвурсты, шпрингерле^[7]и штоллен^[8]. В первый день нового года Алви с матерью отправились по магазинам. А уже второго января, надев новые брюки, подаренные ей на Рождество, Алви совершила продолжительную поездку из США через Атлантику в страну пудингов, фунтов и Полиформовки.

Алви заранее предупредила мг. Праффа о том, что ей не потребуется шофер, и когда она вышла из поезда на нужной станции, молодой человек со светящимися волосами и «бенцом» своего наставника ждал ее на вокзале, чтобы доставить ее во второй дом, ставший уже родным.