Цифровой, или Brevis est - Марина и Сергей Дяченко

Вышла девочка лет двенадцати, коротко стриженная, с рыжеватыми вьющимися волосами. Резко встала, увидев Арсена перед дверью:

– Вам кого?

В ту же минуту дверь квартиры распахнулась. В прихожей Арсен увидел маму – она высветлила волосы. За ее спиной стоял незнакомый мужчина, высокий, полноватый, в банном халате.

Детали по-прежнему бросались в глаза, будто желая удивить выразительностью. На верхней губе у мужчины был едва заметный белый шрам, воротник халата завернулся внутрь – одевался впопыхах. Чужой мужчина принимает ванну в их квартире? В их с папой и мамой квартире?!

Арсен оглянулся на девочку. Та вдруг рванула вперед и проскользнула мимо Арсена – к двери. Мама обняла ее, в руках у девочки был пластиковый пакет с логотипом торгового центра на углу.

– Ты кто такой? – спросил мужчина.

– Я Арсен, – сказал Арсен, чувствуя, как дыбом поднимаются волосы. – Я… – Он беспомощно посмотрел на маму. Она ответила холодным напряженным взглядом.

– Я твой сын! – он обращался теперь только к ней. – Где папа? Кто это такие?!

– Не смешно, – сказала мама, разглядывая его с брезгливой злостью. – Еще раз позвонишь – вызовем милицию.

И захлопнула дверь.

Арсен постоял секунду. Посмотрел на ключ в своей руке. Оба замка на двери были сейфовыми, а ключ у Арсена – от ригельного. Ковырять дверь этим ключом не было смысла, надо было найти папу, во что бы то ни стало дозвониться ему…

Арсен пешком спустился по лестнице. Соседка, встреченная на втором этаже, посмотрела как-то странно.

Он прошел по глубокой луже, не заметив, как вода поднимается до щиколоток. В совершенно мокрых туфлях сел на скамейку, уронил рядом рюкзак. Набрал номер папы. Ответила незнакомая женщина:

– Здесь нет такого. Вы ошиблись номером.

Номер точно совпадал с отцовским мобильным, давным-давно забитым в Арсенову записную книжку.

Снова начался дождь. Арсен сидел, сидел минут тридцать, прежде чем поднял наконец телефон, ставший пудовым, и вызвал номер Максима.

– Привет, Арсен, ты где? – голос звучал очень тепло, по-приятельски.

– Сижу под домом.

– Сиди, где сидишь, я подкачу через пять минут.

Арсен спрятал телефон в нагрудный карман куртки. Маленький мальчик в серой, под цвет дождливого неба, курточке все так же бороздил пространство лужи, заинтересованно глядя, как из мутной воды выныривают яичным желтком носы его резиновых сапог. Арсен смотрел на него, это помогало ни о чем не думать. Нельзя думать, когда первый раз идешь по проволоке над пропастью. Думать – значит умереть на месте.

Арсен поднял голову. На балконе его квартиры стояла мама, и рядом с ней девочка. На маме был бирюзовый спортивный костюм, Арсен узнал его. Он помнил, какими духами пахнет эта ткань. Он готов был лопнуть, разорваться, как шарик, – но тут подкатила машина.

Забрызганный дорожной грязью старый джип.

* * *

– Держишься? Молодец.

Максим не дал себе труда переодеться. Он сидел на водительском сиденье в шортах и футболке, короткие волосы на круглой голове топорщились, как иголки ежа. Темные очки съехали на кончик носа, поверх стекол поглядывали красные глаза запойного пьяницы. Или запойного игрока. Машина, сорвавшись с места, ломанулась через город без правил и оглядок – проскакивая на красный и вылетая, где можно, на встречку. Максим торопился и грубо нарушал под самым носом постовых, но ни один милиционер даже не повернул головы.

Арсен молчал. Мокрый рюкзак лежал у него под ногами. Максим включил радио; заблеял голосок, приглашающий в новый ночной клуб. Арсен протянул руку. Пальцами, потерявшими чувствительность, тронул колесико – убрал звук в динамиках.

– Что ты хочешь, чтобы я делал? – сказал, стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее. – Я все сделаю. Только верни как было.

Максим покосился мельком, и в этом быстром взгляде Арсену померещилось уважение.

– Не будем вести деловые разговоры на ходу. Тебе как минимум надо переодеться.

– Максим, – Арсен из последних сил боролся с истерикой, вот-вот грозящей превратить его в орущее дурное чудище. – Ты можешь все вернуть?

– Могу… Спокойно. Тебе надо выпить чего-нибудь горяченького. А возможно, горячительного. Ты насчет алкоголя как?

* * *

Двери лифта открылись. Правая створка чуть дернулась – как всегда. Арсен нажал кнопку звонка, потемнел изнутри глазок. Тут же распахнулась обитая дерматином дверь, мама выскочила в коридор и обняла его.

– Наконец-то! Арсенка, Арсенка, мы так соскучились! Слушай, ты вроде мало загорел… Не повезло с погодой? Заходи, давай в душ, я поставлю греться ужин…

Он вошел в прихожую, уронил рюкзак на светлый ламинатный пол. Стянул мокрые туфли, сунул ноги в растоптанные тапочки. На кухне мурлыкало радио, мама звенела посудой, потом выглянула, веселая, раскрасневшаяся:

– У нас отключали горячую воду, а как раз вчера дали опять, прямо к твоему приезду!

– А где папа?

– Уже едет, я ему позвонила…

Арсен вошел в ванную. Огляделся. Чистые полотенца на своих местах, зубные щетки в стакане. На стеклянной полочке с кремами и гелями – забытый МП3-плеер. Он повернул колесико защелки, запираясь, потом открыл, потом снова запер дверь. Защелка открывалась и закрывалась, повинуясь правой кнопке мыши.

Щелк. Щелк. Открыто. Закрыто.

А ведь я рехнусь, подумал Арсен совершенно спокойно. Вот от этого колесика. Я закрывал и открывал его миллионы раз. Я вырос в этой квартире. Щелк мышкой – закрыто. Щелк мышкой – открыто.

Он сидел в офисном кресле перед большим плоским экраном. Шум воды в кухне, голос мамы, звонок из прихожей доносились из динамиков.

– Арсен! – позвала мама. – Папа пришел!

Он тупо смотрел на защелку. Теперь открыто или закрыто? Открыто. Дверь поддалась, повинуясь нажатию клавиши «W». «W» – вперед. «A» – налево. «D» – направо.

Он сразу увидел папу посреди прихожей. Папа шел, хохоча и раскинув руки, как в раннем детстве. Арсен увидел, что почти сравнялся с ним ростом.

– Привет, путешественник!

Папа обнял его, но Арсен ничего не почувствовал. Только увидел, как на экране одна нарисованная фигура обнимает другую.

* * *

В раковине бежала вода. Полупрозрачная струя, матовое цилиндрическое тело, упершееся верхним концом в черное отверстие крана, а нижним мягко растекающееся по фаянсу.

Арсен сидел на краю ванны. В его руке была зубная щетка с застывшим червячком пасты на цветной щетине. Зажав правую кнопку мыши, он поворачивал экран, разглядывая подсохшие брызги пасты на зеркале, и следы от тряпки на кафельном полу, и собственные нарисованные босые ноги. Странно: его ноги босые, на экране. Его ноги в ботинках, под столом.