Сумеречные воспоминания - Мэгги Шайн

Мгновение спустя Роланд вернулся в машину, сел на свое место и, перегнувшись через спинку сиденья, сообщил:

– Я позвонил ветеринару. Он говорит, что Пандора выкарабкается.

Рианнон сначала удивилась, а затем ее душу затопило, переливаясь через край, облегчение.

– Она в порядке? С ней и вправду все будет хорошо?

Роланд кивнул:

– Он сумел спасти ей лапу. Поначалу, возможно, она будет прихрамывать, но со временем это пройдет.

Закрыв глаза, Рианнон шумно выдохнула. Когда она открыла их, то прочла на лице Роланда самодовольное выражение.

– Полагаю, я должна поблагодарить тебя за заботу, – сказала она.

– Ты ничего мне не должна, – ответил он, качая головой. – Я просто хотел, чтобы беспокойство, которое отражается в твоем взгляде, ушло прочь.

Она почувствовала, как к горлу подступает комок.

– Но почему?

– Почему? Что значит «почему»? Я беспокоюсь о тебе, Рианнон. Видя твою боль, я тоже страдаю.

На глаза ей навернулись слезы, и она, силясь скрыть их, стала часто моргать. Прикусив губу, Рианнон постаралась успокоиться и дышать равномерно, без всхлипов. Неужели Роланд сказал, что беспокоится о ней? Она не решалась переспросить, боясь дать ему новый повод оттолкнуть ее.

Но в сердце ее уже поселилась наивно-детская надежда, несмотря на все усилия изгнать ее.

Когда Тамара с Эриком вернулись в машину, они снова отправились в путь, прорезая ночной мрак светом фар. Незадолго до рассвета они приехали, наконец, в крошечную деревушку, примостившуюся в тени Французских Альп. Тамара, крепко сжав руку Рианнон, прошептала:

– Да, это то самое место, которое мне привиделось.

Эрик напрягся.

– Ты уверена, Тамара?

– Абсолютно.

Чувствуя приближение решающего поединка, Рианнон позабыла о собственной боли. По спине у нее забегали мурашки, отчего она содрогнулась всем телом.

– Нам следует припарковаться, – произнес Роланд уверенным голосом. – Дальше пойдем пешком и поищем автомобиль Люсьена. Можем опросить местных жителей, не видел ли кто черную машину, а также опишем им Джейми и Люсьена.

– А можем просто спросить этого негодяя, где он находится. Он сам хочет быть найденным, я уверена в этом.

Роланд недоверчиво воззрился на Рианнон.

– В таком случае он будет предупрежден.

– Он и так знает, что мы идем, Роланд, – возразила она.

– Но не о точном времени нашего прибытия.

– Конечно нет. Но он понимает, что это будет ночью, по-видимому сегодняшней, если судить по расстоянию, которое пришлось преодолеть. Мы не располагаем элементом неожиданности в своем арсенале, Роланд. – Облизав губы, она подумала о поврежденной лапе своей любимицы. – Нам это и не нужно.

– Она права, – согласился Эрик. – Я думаю, нужно разобраться со всем как можно скорее, прямо сегодня ночью. Если начнем собственные поиски, можем не успеть до рассвета, и тогда нам придется оставить Джейми в лапах этого злодея еще на день.

Роланд глубоко вздохнул, но вынужден был согласиться.

– Хорошо. Раз время так важно, действуй, Рианнон. Вызови его на связь, если сумеешь.

Ее брови удивленно взлетели вверх, когда она услышала слова «если сумеешь», но она не обратила на них внимания, а просто откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

«Время пришло, Люсьен, – мысленно произнесла она. – Где ты?»

Ей не нужно было повторять снова или прилагать усилия для того, чтобы сосредоточиться. Он словно был настроен на ее волну, поджидая, когда она обратится к нему.

«Очень хорошо. Вы оказались быстрее, чем я предполагал, – последовал его ответ. – На середине подъема на гору Мон-Нуар есть избушка. Там я и буду вас ждать».

Рианнон нахмурилась. От его разума исходила такая уверенность!

«С мальчиком все в порядке? – спросила она. – Он в безопасности? Предупреждаю тебя, если ты причинишь ему вред, то горько пожалеешь об этом!»

Ответа она так и не дождалась. Тогда она попыталась снова:

«Люсьен, разговор не окончен! Я должна знать, что с мальчиком».

Молчание. Рианнон открыла глаза и затрясла головой.

– Он сказал, что будет ждать нас в избушке, находящейся на середине склона горы Мон– Нуар.

– Я знаю, где это, – отозвался Роланд. – Но придется добираться туда пешком. Место труднопроходимое, и дорог там нет.

Эрик схватил Роланда за руку, прежде чем тот успел выбраться из машины.

– Мне совсем не улыбается застрять там с наступлением рассвета. У нас достаточно времени?

Роланд кивнул.

– Нам хватит трех часов. У нас, полагаю, в запасе около четырех. – Он бросил взгляд на Рианнон, все еще сидящую на заднем сиденье, и она ощетинилась, уже догадываясь, какими будут его следующие слова.

– Наверное, будет лучше, если кто-то из нас останется здесь, чтобы в случае необходимости прийти другим на выручку.

– Хорошая идея, – быстро произнесла Рианнон. – Вы с Эриком оставайтесь, а мы с Тамарой отправимся туда, чтобы преподать этому мерзавцу хороший урок.

Эрик быстро обернулся, но, догадавшись о ее мотивах, улыбнулся.

– Я никогда не позволю Тамаре рисковать собой, не имея поддержки в моем лице. И она думает так же обо мне. Это, конечно, порядком раздражает, но что поделать. – Он бросил взгляд на Роланда. – Рианнон, ты же согласна с тем, что нельзя ненавидеть мужчину, который хочет защитить тебя, правда?

– Я сама могу себя защитить, – ответила она слабым голосом. – И его тоже, если понадобится. Мог бы и сам об этом догадаться.

– Зная твою безрассудность и злость из-за Пандоры, Рианнон, я не сомневаюсь, что ты очертя голову бросишься в любую ловушку, расставленную этим мерзавцем, – произнес Роланд, примирительно глядя на нее. – Я просто хотел бы отсрочить твою безвременную кончину, если это возможно.

Она склонила голову к плечу.

– Если ты пойдешь со мной и будешь постоянно напоминать о моей глупости, я стану вести себя предельно осмотрительно. Тебе совершенно не о чем волноваться.

– Нет, есть! Я беспокоюсь о тебе! – Слова прозвучали подобно взрыву гнева, и Роланд, выскочив из машины, с силой захлопнул за собой дверь.

Рианнон тоже выбралась из машины и стояла перед ним, пытаясь сформулировать язвительное замечание.

Внезапно его рука скользнула по ее волосам, задержавшись на затылке.

– Держись рядом со мной, Рианнон. И будь осторожна. Бога ради, будь осторожна.

К ее горлу снова подступил комок, такой огромный, что он мог бы задушить ее. Она услышала собственный голос, послушно отвечающий: