Чародей фараона - Владимир Лещенко

Но здесь и сейчас – были. Или все-таки – были всегда?

За его спиной раздалось деликатное покашливание. Даня обернулся с мыслью задать Каи хорошего перцу за то, что он осмеливается мешать «благочестивым размышлениям святого херихеба».

Однако это был не толстяк, а Джедефхор. Судя по его шевелящимся губам, голубоглазый также ознакомился с текстом надписи.

– И что ты обо всем этом думаешь? – поинтересовался Данька, не надеясь выудить у царевича что-либо стоящее внимания.

И ошибся. Как оказалось, Джедефхор таки не зря впоследствии заслужит звание одного из величайших мудрецов Та-Мери.

– Вообще-то это из области сокровенных знаний. Их получают только жрецы высшего ранга после приема в Малый Круг. Разглашение подобных тайн жестоко карается. Но ладно уж… Полагаю, ты меня не выдашь ни своему начальнику Убаоне, ни тем более Джаджаеманху.

Принц невесело усмехнулся. Как они далеки сейчас от столицы с ее суетой, крупными и мелкими интригами.

– Их звали ихиги. И появились они на этой земле, говорят, раньше, чем люди и даже благие нетеру. Тогда, когда еще по Дуату странствовали Великие Древние…

О них известно очень мало. Даже в крае, называемом Ацтланом, которому они покровительствовали, о них знала лишь горстка высших жрецов, с которыми те общались. Они были мало похожи на людей. Храмы в их честь строились в таких вот пустынных местах, далеко от населенных мест. В них служили специально отобранные люди, кажется, воспитываемые самими ихигами в особых жреческих школах.

– Откуда они вообще взялись на Земле? Тоже, как и нетеру, пришли из Дуата?

Задавая этот вопрос, больше для проформы, Даниил ощутил некую растерянность от всего происходящего. Одна его половина безоговорочно доверяла словам царевича, как-никак тот был частью этого мира. Другая же половина, человека из машинно-космической эры, отчаянно сопротивлялась этому знанию, заставляя временами ощущать себя взрослым мальчиком, которому с серьезным видом рассказывают сказки для детей младшего детсадовского возраста.

И на этом фоне даже упоминание о пресловутой Атлантиде не особо его впечатлило. Хотя ее и перестали считать сказкой после сенсационных открытий Бенедикта Кириллова и Хельги Эллис, сделанных в середине XX века, но все равно в научных кругах на людей, интересующихся этой темой, смотрели скептически.

Джедефхор же воспринял его слова вполне всерьез.

– Ты задал хороший вопрос, – сказал он. – Тут и впрямь все не так просто. Предания гласят, что они, как и Просветленные, тоже прибыли из глубин Дуата. Но если наши боги явились на золотых ладьях, то ихиги использовали особые врата. Как они устроены, никто не знает. Даже в сокровенных писаниях Тота Носатого об этом нет ни словечка. – Он помолчал, словно сказал лишнее. – Последние из их врат, врата Канзира, стояли в Уре. Их видел и описал мудрый Имхотеп, который перед началом строительства Горизонта Джосера посетил земли шумеров.

– И что с ними стало потом? – с дрожью в голосе вопросил археолог.

– Темная история, – ответил принц. – Говорят, их уничтожили благие нетеру, чтобы спасти Землю и человечество от истребления. Мне приходилось слышать и такое мнение, что здесь не обошлось без Древних. «И в самом деле, – иронически прокомментировал ехидный голос в голове Даньки. – Три сверхцивилизации, пасущиеся на одной планетке, – это уже слишком».

– А… Атлантида, э-э-э, Ацтлан?

– Ацтлан погубили сами ацтланы. Они слишком часто и активно использовали ту силу, которую им вручили… те, о ком говорится в этой надписи. Знаешь, я ведь и сам интересовался всей этой историей. Года два назад. А потом… – Джедефхор нахмурился. – Потом меня пригласили на жреческую коллегию, и Джаджаеманх наложил запрет на любые разыскания об ихигах и их приспешниках. Сказал, что-де ему было знамение. В наосе его храма ожила статуя Ра, и Светлый назвал мое имя и нахмурился.

«Определенно, – решил Даниил, – дело рук нетеру. Ох, и не любят небожители, когда смертные копаются в их грязном бельишке».

Какое-то глухое раздражение, подсознательно накапливавшееся уже не первый день, вскипело в его душе.

Да что же это такое?! В конце концов, кому принадлежит планета Земля??

Нетеру, акху, непонятные Ллойгоррх с Калфу, которых поминала Аида, теперь вот еще эти… Не планета, а проходной двор! Да что им тут всем надо?! Что они привязались к роду человеческому? Благодетели выискались!

…Костер давно догорел, лишь едва тлеющие красноватые уголья отбрасывали пляшущие тени на скальный распадок. Даня сидел у огня, порой подбрасывая в огонь стебельки пустынной колючки.

Их отряд заночевал в пустыне, рядом с небольшим скальным массивом. Несколько утесов-останцов, изъеденных пыльными бурями, выглядывало из красноватого песка.

Тут был крошечный источник, они напоили коней и напились сами, перекусили, запив скудную походную еду солоноватой водой.

И почти сразу все уснули, выставив лишь одного часового.

А Даниил, несмотря на усталость, никак не мог забыться.

Непонятное беспокойство и ожидание неизвестно чего не оставляло его с самого вечера. И дело тут было не в загадочном храме с не менее таинственной надписью. Тут было что-то другое.

Нервы, что ли?

Товарищи его спокойно спят, не ожидая никаких неприятностей. Даже сидевший напротив часовой Несхи стал явно клевать носом, а потом откровенно похрапывать, а он вот все сидит без сна и думает неизвестно о чем.

Вдруг что-то словно толкнуло его в спину, и парень оглянулся.

Из-за серых камней выбивалось медленно наливающееся сероватым отсветом зарево, словно там кто-то разжигал странный костер. Он огляделся. Все его спутники спали непробудным, каким-то неестественно мертвецким сном.

Затем откуда-то издали донесся тихий голос, и Даня теперь уже со страхом понял: кто-то его настойчиво зовет. Причем похоже, что на его родном языке!

– Даниил Сергеевич Горовой! – прозвучало над пустыней.

Бесполый и бесплотный голос называл его имя, фамилию и отчество спокойно и размеренно.

– Даниил Сергеевич Горовой! – вещал кто-то невидимый.

Еще раз Данька обреченно вгляделся в неподвижные фигуры спутников и, понимая уже, что разбудить их ему не удастся, пожалел об отсутствии Упуата.

А затем решительно зашагал к утесам.

…Окруженный облаком тусклого свинцового света, на камнях сидел человек… Вернее, силуэт, напоминающий тощую человеческую фигуру, с ног до головы закутанную в развевающуюся под ветром (но его не было!) хламиду.

И тут археолог-недоучка каким-то шестым (или двенадцатым) чувством догадался, кто перед ним.

– Ну, здравствуй, акху, – произнес Даня со смешанным чувством того самого отчаянного мужества, когда уже вроде и страшиться больше нечего, и жгучего любопытства.