Посох и шляпа - Терри Пратчетт

– Извини, но…

– …Знаешь, если ты воспользуешься…

– …Магией поблизости от библиотеки, учитывая, сколько магии там хранится…

– …И сделаешь что-то неправильно, то образуется критическая Масса, и тогда…

– БУМ! Прощай, мир!

Сконнер зарычал. Сидящие на нем волшебники решили, что вставать с него сейчас – не самый благоразумный поступок.

– Ладно, – через какое-то время пробурчал он. – Вы правы. Спасибо. Я был не прав, что вышел из себя. Мой разум затуманился. Нужно оставаться бесстрастным. Вы абсолютно правы. Спасибо. Слезьте с меня.

Они рискнули послушаться его. Сконнер встал.

– Ну все, – заявил он, – эта макака сожрала свой последний банан. Принесите…

– Э-э. Обезьяна, Сконнер, – не удержался младший волшебник. – Видишь ли, это обезьяна. Не макака…

Взгляд Сконнера заставил его съежиться.

– А кому какое дело? Обезьяна, макака – какая разница? – вопросил Сконнер. – В чем разница, господин Зоолог?

– Не знаю, Сконнер, – кротко отозвался волшебник. – Думаю, здесь дело в классах.

– Заткнись.

– Хорошо, Сконнер.

– Мерзкий ты человечишко. – Сконнер повернулся и голосом, ровным, как лезвие пилы, добавил: – Я полностью владею собой. Мой разум холоден, как лысый мамонт. Всем управляет мой рассудок. Кто из вас сидел у меня на голове? Нет, я не должен сердиться. Я не сержусь. Я мыслю позитивно. Я использую все свои способности – кто-нибудь хочет возразить?

– Нет, Сконнер, – ответили волшебники хором.

– Тогда тащите сюда дюжину баррелей масла и всю растопку, какую сможете найти! Эта обезьяна у меня поджарится!

Сверху, с крыши библиотеки – прибежища сов, летучих мышей и прочих существ, – донеслось позвякивание цепи и звон разбиваемого со всем возможным уважением стекла.

– Похоже, они ни чуточки не испугались, – заметил оскорбленный Найджел.

– Как бы это сформулировать? Когда кто-нибудь возьмется за составление списка Великих Боевых Кличей Мира, клич «Э-э, извините» точно туда не войдет, – объяснил Ринсвинд.

Он отошел в сторону и с жаром обратился к ухмыляющемуся стражнику:

– Я не с ним. Я просто встретил его тут, неподалеку. – Он слабо хихикнул. – В яме.

Стражники смотрели сквозь него.

– Э-э… – выразился он.

– Ладно, – решительно кивнул он. И придвинулся обратно к Найджелу.

– Ты точно умеешь обращаться с этим мечом?

Найджел, не сводя со стражников глаз, покопался в мешке и подал Ринсвинду книгу.

– Я прочитал всю третью главу, – похвастался он. – Там есть иллюстрации.

Ринсвинд перелистал помятые страницы. Книга была зачитана до такого состояния, что ее можно было тасовать, как карты. На том, что некогда было титульным листом, виднелась довольно плохонькая гравюра, изображающая мускулистого человека с руками, которые смахивали на набитые футбольными мячами мешки. Силач стоял по колено в томных женщинах и изрубленных в куски жертвах, а на его лице красовалось самодовольное выражение.

Выше шла надпись: «Всиво за 7 дней я сделаю тибя гироем-варваром!». Под ней, чуть более мелким шрифтом, было указано имя автора: Коэн-Варвар. В подлинности авторства Ринсвинд изрядно сомневался. Он встречался с Коэном; тот действительно кое-как умел читать, но пером так и не овладел. Он до сих пор подписывался крестиком, в котором умудрялся совершить пару орфографических ошибок. С другой стороны, его неудержимо влекло к себе все, что было связано с деньгами. Ринсвинд снова посмотрел на иллюстрацию, после чего перевел взгляд на Найджела.

– Семь дней?

– Ну, я медленно читаю.

– Ага… – отозвался Ринсвинд.

– И я не стал читать шестую главу, потому что обещал маме ограничиться только грабежом и разбоем, пока не встречу подходящую девушку.

– И эта книга учит тебя, как стать героем?

– О да. Хорошая книжка. – Найджел бросил на него встревоженный взгляд. – Или что-то с ней не так? Она стоила кучу денег.

– Ну, э-э… Полагаю, тебе лучше заняться делом.

Найджел расправил свои, за неимением лучшего слова, плечи и снова взмахнул мечом.

– Вам четверым не мешало бы поберечься, – заявил он. – А не то… Подождите минутку. – Он взял у Ринсвинда книгу, пролистал ее и, найдя искомое, продолжил: – Да, а не то «леденящий ветер судьбы будет свистеть над вашими выбеленными солнцем скелетами. Легионы ада живьем утопят ваши души в кислоте». Вот. Как вам нравится такая… извините, минуточку… индея?

В ответ раздался металлический аккорд – это стражники, все как один, обнажили клинки.

Меч Найджела превратился в размытое пятно. Он описал в воздухе сложную восьмерку, мелькнул над его рукой, метнулся за спиной из одной ладони в другую, два раза облетел вокруг торса и взмыл вверх, подобно лососю.

Одна или две гаремные дамы, не удержавшись, разразились аплодисментами. Даже стражники вроде были потрясены.

– Это Тройной Оркский Удар с Дополнительным Выпадом, – гордо пояснил Найджел. – Я разбил кучу зеркал, пока его отрабатывал. Смотри, они остановились.

– Полагаю, они никогда не видели ничего подобного, – слабым голосом предположил Ринсвинд, оценивая расстояние, отделяющее его от двери.

– Думаю, да.

– Тем более подобной концовки. Когда меч застревает в потолке.

Найджел глянул вверх.

– Странно, – заметил он. – Дома с ним всегда происходило то же самое. Интересно, что я делаю не так?

– Откуда мне-то знать.

– О боги, мне очень жаль! – воскликнул Найджел, увидев, что стражники, которые, похоже, сообразили, что потеха окончена, окружают их, готовясь нанести последний удар.

– Не вини себя… – сказал Ринсвинд. Найджел потянулся к клинку и безуспешно попытался высвободить его.

– Спасибо.

– За тебя это сделаю я.

Ринсвинд обдумал следующий шаг. Даже не один, а несколько. Но дверь была слишком далеко, и, судя по доносящимся из-за нее звукам, дела там обстояли ненамного лучше.

Оставалось одно. Придется попробовать пустить в ход магию.

Он поднял руку, и двое стражников упали наземь. Поднял другую, и наземь упали двое оставшихся противников.

Как раз когда он задумался, каким образом у него это получилось, через распростертые тела, рассеянно потирая ребра ладоней, грациозно перешагнула Канина.

– Где тебя носило? – сказала она. – И как зовут твоего друга?

Выше уже говорилось, что Сундук крайне редко проявляет какие-либо эмоции – за исключением двух: слепой ярости и ненависти. Поэтому вам будет очень трудно оценить те чувства, с которыми он проснулся, лежа на крышке и болтая ногами в воздухе, в сухом русле реки в нескольких милях от Аль Хали.