Пленники Зоны. О возвращении забыть - Сергей Коротков

Козуб поглядывал на часы каждые пять минут, Мешков в третий раз сверял записи своего ежедневника с показаниями приборов. Майор Семаков исправно занимал пост в полста метрах от них и… спал. Уморился в доску военинженер от беготни, переживаний, затем резкого бездействия и наступающей ночи. Вокруг темнота, легкий горный воздух и пелена грозового фронта над горами. Редкие вспышки озаряли территорию Ингушетии, двигаясь на восток.

Мешков поправил очки, снова что-то замерил, записал, подсвечивая мини-брелоком.

– Профессор, ты еще помигай фонарем, чтоб все снайперы наши были, – съязвил Козуб.

– Прошу прощения. Подполковник, пожалуйста, установите шест в тот паз с раструбом. Пора уже. Очень плохо, что нет всей команды, но у нас еще остался почти час, чтоб не паниковать и не бить в барабаны.

– Ой ты, господи-и! – Козуб поднял длинный телескопический металлический шест, похожий на десятиметровое удилище, воткнул в нужное место, защелкнул зажимы.

Молниеотвод. Точнее, молниеприемник.

В наушниках раздался долгожданный голос Рогожина:

– Я Запал. Я Запал. Шурави в сборе. Идем в точку назначения. Полчаса – и на месте.

– Я Подпол. Слышу вас, Шурави. Ждем.

– Я Фотон. Я Фотон. Принято, – проснулся Семаков.

* * *

– Говори. И сразу хочу сказать, «черный», я церемониться не собираюсь, у нас совсем мало времени, и ты – полутруп. Если ты за минуту не приведешь мне больше одного довода, по которому я решу, что…

– Командир, я все понял, много текста, – перебил Рогожина пленный черный.

Никита и Ден обомлели. Ни фига се, орел!

– Если вы гарантируете мне жизнь, хотя бы до возвращения домой… э-э… на вашу базу, то я доведу до вашего сведения и слуха вашего начальства…

– Послушай, голубок, – на этот раз прервал наемника полковник, – послушай и запомни одно – если ты, гусь лапчатый, еще раз перебьешь старшего по званию и главного здесь, в нашей миссии, а также будешь вешать лапшу мне про возвращение и мое начальство, типа жаждущее тебя созерцать, я, мля, жопу тебе на репу натяну, прижму вон тем валуном на ближайшие двести лет и скажу всем любопытным, что так и было. Понял? На базу ему, ишь! Ты больше нас можешь забыть о возвращении. Ясно, одноногий ты мой?

Речь была обезоруживающей. «Красава, командир! Я бы, наверное, так сказать не смог, а сразу бы по репе настучал», – подумал Ден, приглядывая за чеченом.

– Итак? – отрезал монолог Рогожин. – Тебе минута, или валун ждет. Слушаю.

– Крут командир… – начал наемник.

– И я тебе не командир! Заруби себе, одноногий, – Рогожин встал, ноги на ширине плеч, и уставился на пленного.

– Меня и мою группу нанял известный мультимиллионер Доронин для обнаружения и спасения своей дочки. Вон она, среди ваших освобожденных…

– Холод. Копни под валуном ямку под его размеры, но в два раза короче, – обратился Рогожин к Дену, – мы ноги и голову его положим рядом с телом для потомков-археологов.

– Э-э, старшой. Извини, понял. Дослушайте, прошу вас, – заерзал наемник, бледнея.

– Быстрей, безногий.

– Я правду говорю. Сначала так и было. Все обсудили с его людьми, получили аванс, фото дочки, оказавшейся по дурости в заложницах, начали готовиться. У меня было трое своих ребят, остальных, бывших головорезов из ДШБ, я нашел…

– Мля, короче и главное.

– Понял. В столице ко мне в машину подсел человек. Поведал обо мне, нашей предстоящей миссии и еще кое-что о моей команде, о чем знали только мы. Сказал, если я свалю или попытаюсь гнать пургу, то нас того… – наемник провел рукой по горлу, – нам это не страшно, но стало как-то херово идти на операцию под колпаком спецслужб.

– С чего ты решил, что он силовик?

– А у меня глаз тренированный на гэбэшников. Да и он сказал, что оттуда. Представился полковником Ивановым из МЧС. Ну и, получив мое согласие на сотрудничество с ними, поведал, что еще от меня и команды требуется параллельно с поиском заложницы.

Наемник на секунду замолчал, вспоминая детали двойной вербовки. Рогожин глянул на часы с подсветкой, снова на пленного:

– Живее!

– Ну и, пообещав похоронить наши дела из архива Минобороны, неплохо оплатить работу, он посвятил меня в суть задания. Выйти по вашему следу в режиме невидимок, страховать группу «Шурави» до любого конца. Если с вами все в порядке – отчалить после того, как на высоте восемнадцать девяносто восемь примерно между часом и двумя есегодняшней ночи мы… э-э… потеряем вашу группу. Тогда возвращаться другим маршрутом, доложившись ему по спецсвязи, а дальше – решать свои задачи по освобождению девки. Ну… а если с вами что-то не то – ну там саботаж, неисполнение приказа, угроза плена и так далее, то ликвидировать всех и секретный груз в ваших цинках и ранцах.

– Ни х… себе! – Ден аж поперхнулся печеньем, а Никита приподнял шлем, пытаясь понять, ослышался он или нет.

– Вот как?! – Рогожин, казалось, спокойно отнесся к услышанному. – И ликвидировали бы?

– А как? Конечно, – наемник вздохнул и прищурился, – у нас говорят: «Не исполнил заказ – ты пид…с!» Это шутка, но заказы и приказы у нашей братии – святое.

– Ну-ну, – Рогожин словно не слышал пленного, думая о чем-то своем, – так. И кто он, этот «полковник Иванов из МЧС»? Где, откуда? Как связь должна осуществляться? Говори.

– Дайте мне слово офицера, что сдержите обещание насчет моей жизни.

– Ого. А в наше время, да и еще для вас, вольных стрелков, слово офицера что-то значит?

– Да, полковник Рогожин.

Теперь обалдели все, и сам командир. Давно его так никто не обескураживал. «Прям нокдаун какой-то!» – мелькнуло в голове у Никиты.

– Ясно. Вижу, этот «полковник Иванов из МЧС» действительно существует, причем в нашем заведении. В штабе? – то ли утвердил, то ли спросил Рогожин, щипая усы, но заметив в темноте ожидающий взгляд наемника, сказал. – Даю слово офицера, что сохраню тебе жизнь.

– И ваши бойцы тоже?

– И мои бойцы тоже.

– Принимается, – черный обвел взором всех троих, чеченца на траве и кивнул, – хорошо! Это…

– Я, кажется, знаю, кто этот «полковник Иванов»! – перебил его Никита, закинув ногу на камень рядом с пленным.

– Истребитель, я дал уже слово. Так что свои доводы смой в унитаз, умник. Раньше мозговать надо было, – Рогожин бросил недовольный взгляд на зама и снова пленному:

– Ну и?

– Полковник Егоров из ФСБ. Рост метр восемьдесят, сорок два года, седые виски… только виски. Холеный, лощеный, с иголочки франт, родинка над левой бровью со спичечную головку. На среднем пальце левой руки еле заметная старая татуировка в виде буквы «К». Сейчас он находится в оперативном штабе вашей части в Аргуни, прибыл вместе с какими-то хлыщами из Москвы. С ними инвалид в коляске. Ну вот, примерно так.