Пиар по-старорусски - Михаил Федоров

Докука с Простомиром были в растерянности. Они не знали, что делать, как вызволить Васю из неволи. Да и где он – тот Вася? От повара не было никаких известий. Значит, либо ничего не знает, либо Филипп так пристрожил своих людей, что нет возможности передать весточку. Они сидели в тереме у Докуки и ждали неизвестно чего. Верного Кирю отослали со двора – и без него тошно.

– Ну что – вот этот, что ли, Докука, – послышался громкий шёпот, – а рядом кто?

– Ты что – совсем не того? Это же Простомир.

– А-а-а-а! Ну тогда пошли докладывать.

От стены отделились две тени. Потеряли прозрачность, уплотнились, и вот они – два домовых. Вернее, один был Докукиным домовым, а второй – овинником, вон – и соломинка в шерсти запуталась.

– Вам чего, – грозно нахмурил брови Простомир, – по какому делу и почему без вызова?

Но домовые не испугались грозного голоса. Один выступил вперёд и церемонно, с достоинством, поклонился:

– Здравствуй, батька Простомир! Извини, что без вызову, но дело неотлагательное и важное.

– Ну, чего там у вас?

– Старший наш, Аполлинарий Гермогенович Пшепшепшетский, тебе челом бьёт…

– И это всё ваше дело?

– Нет, – ни капли не смутился домовой, – дело у нас вот такое. Нашли мы нарушения одного из наших законов…

– Ну так что с того? Я сам закон по десять раз на дню нарушаю…

– Тебе можно, ты волхв и ничего во вред обществу не сделаешь. А нашли мы не простое нарушение, а нарушение второго принципа мирного сосуществования систем с разным магическим строем. То есть, проще говоря, знаем мы, что того, чужого волхва, о котором Жар-птица говорила, привёл на Новоградчину купчина Филипп. И даже человек есть – свидетель этому.

– Ну так что? Я сам об этом знаю.

– Человека того Филипп взаперти держит, говорит, что пока посадника не закричат на Вече, его не выпустит. И ещё сказал тот человек, что очень хочет уйти от Филиппа обратно к Докуке.

– Так что ж ты, бесово отродье, сразу не сказал, что нам тут песни поёшь? – закричал Докука, до этого внимательно слушавший домового.

– Прошу прощения, – смутился тот, – но я не бесово отродье, я домовой, а это, знаете ли, две большие разницы.

– Что за человек, как зовут, где его Филька держит?

– Сильный очень человек. Пантелеймону Авессаломовичу Пыхтяркину, тамошнему домовому, чуть голову щелбаном не пробил. А у нас у всех в дурака столько раз выиграл, что мы теперь, получается, кругом ему должны. Он даже у Библиофила в шахматы выиграл, а он уже лет пятьдесят не может найти себе достойного соперника. А зовут его Вася.

– Наш! – сказал Простомир и даже прослезился от избытка чувств.

– Наш, – повторил Докука, – можно даже имени не спрашивать. Раз уж весь маленький народец в карты и шахматы обыграл – значит, он. Очень уж ушлый.

– А чего вы его сразу сюда не привели? По закону, если хозяин дома чужого волхва привёл, вы от его обязанностей освобождаетесь.

– Думали мы об этом, для нас ведь выпустить его из дома – дело простое, ты ведь знаешь. А потом что? За домом наша власть кончается, а до Новограда далеко. Мало ли что в дороге случится, вдруг перехватят его Филипповы люди? Что тогда? Вот мы и решили сообща, что надо тебе, Михайло Докука, и батяне Простомиру всё рассказать, вы и решите, что и как лучше сделать.

– Где, где его держат?!!

– Да верстах в двадцати от Новограда. Там лет десять как деревушку построили. Новые Портянки назвали. Там у Филиппа тайный терем и построен. Ну, то есть был тайный.

Простомир встал.

– Благодарю за службу, братцы!

Домовые вытянулись перед ним, как молодые воины перед суровым ветераном:

– Рады стараться!

– А теперь ступайте, куда сами пожелаете, дальше без вас справимся.

Домовые, не говоря лишних слов, подошли к стене и исчезли в ней.

– Михайло, поднимай своих бойцов, дело предстоит нешуточное. Хорошо, если Филька на тайность своего терема понадеялся да охрану добрую не выставил. Я сам с ними поеду, мало ли что, вдруг Хитрый Песец попадётся.

– Федя! – загремел по терему голос Докуки. – Собирай всех. Пять человек оставляй в тереме, остальные со всем оружием по коням. Где Киря? Где этот недоучка?

Прибежал Федя Пасть Порву.

– Так ведь, боярин, эта… Ты же его сам со двора отослал, чтобы глаза не мозолил. В сердцах ты был очень.

– А, ладно, не до него сейчас, сами управимся. Пойдёте с Простомиром, куда скажет. Я здесь остаюсь. Луки возьмите – бесшумное оружие пригодится. Выполняйте!

Федя убежал, топая тяжёлыми сапожищами.

Через пять минут из ворот Докукина терема выехал отряд в тридцать вооружённых людей. Все с саблями, ножами для рукопашной схватки, десять – с луками. У каждого – кистень – очень удобное и надёжное оружие ближнего боя – для тех, кто понимает, конечно. Все в плотных рубахах, под которыми позвякивали тонкие, но прочные кольчуги. На головах – суконные шапки, на первый взгляд – ничего особенного, самые обычные. Но между слоями ткани в них были вшиты железные пластины, предохраняющие голову от удара. В центре отряда скакал на резвом сером жеребце старик в плаще с капюшоном. Несмотря на возраст, в седле он держался очень уверенно. Видно было, что опыт в части верховой езды он имеет большой, да и силёнкой не обижен. Всадники выехали из города через южные ворота и пропали в лесу, ведя в поводу одного пустого коня… Куда они направились – никто не видел.

Через некоторое время они появились около деревни Новые Портянки, которую построили выходцы из деревни Портянки. Жили в ней скорняки и портные, но деревня разрасталась, места на всех не хватало, и вот несколько семей решили отделиться и перейти на новое место. Получив разрешение и благословение общины, построили на давно присмотренном месте деревушку из двенадцати изб. Новое селение было решено назвать Новые Портянки – в память об отчизне. После этого прежнюю деревню стали называть Старые Портянки. Чтобы не путаться в названиях.

Место было глухое, лесной тупик, дороги дальше не было, посторонних людей – тоже. И вот ещё через пару лет на окраине Новых Портянок построен был терем-теремок. Он, как и положено, был не низок не высок. А так, средненький. Кто там жил – селяне не знали. Видели только, что человек не бедный. Так и решили – какой-то богатей новоградский. Мало, что ли, там богатеев! Забор высокий, крепкий, ворота тяжёлые. Терем в два этажа, крыша крыта не тёсом, а железом. Во дворе никто из деревенских и не бывал. Посудачили-посудачили портные и скорняки, да и забыли. Нам жить не мешают – и то ладно!

Появившиеся у Новых Портянок всадники шуму не поднимали и внимание к себе старались не привлекать. Спешились за полверсты от деревни, одного человека оставили с лошадьми и всей гурьбой пошли к новому терему. Вернее, «всей гурьбой» – не совсем так. Шли они в затылок один одному, старик – в середине. Шли чутко, неслышно, сторожко. Ни веточки нигде не обломили, ни птицу не вспугнули. Сразу видно – люди привычны к лесному хождению. Так незамеченными и дошли до терема. Остановились недалеко, двое обошли вокруг, ища слабые места. Таких не оказалось.