Время, вперед! Гвардия будущего - Алексей Махров

– Виноват, каюсь, – пытаюсь оправдаться я, – но очень уж захотелось проучить эту заразу. Ну, ты же видел, Миха, как он на нас заходил! Как на полигоне, тля! За людей уже нас не считают, обурели от безнаказанности!

– Все равно ты дурак! А если бы ты промахнулся? Тогда к нам резво пришел бы толстый полярный лис! – ответил Бэдмен. – Горыныч, мотор остыл? Ну, вот и поехали отсюда!

Счистив об подножку пласты грязи с сапог, залезаю в салон, где продолжает наяривать «Рамштайн». «ПК» я теперь держу в ногах, мало ли какие еще развлекалочки может подкинуть окружающая нас действительность.

К вечеру стало ясно, что из графика мы выбились капитально. Решив не испытывать судьбу на ночной дороге, мы заехали в небольшой лесок и разбили бивак. Быстренько установили палатки, накачали компрессором матрасы и завалились спать. Устали мы так, словно всю дорогу тащили машину на собственном горбу.

Встали рано, затемно. Разогрели на газовом примусе нехитрый завтрак. Начавшаяся вчера на юге канонада усилилась. Гудериан ломился к Орлу и Брянску. Завтра полыхнет и здесь, надо поторапливаться. По нашим прикидкам, мы уже должны быть в тылу Резервного фронта. Первый же встреченный пост подтвердил наши предположения. До цели оставалось всего ничего – десять километров. Но дорога за ночь не стала суше. Скорость продвижения по-прежнему была черепашьей.

Где-то через час догнали небольшую колонну пехоты. Человек сто пятьдесят уныло брели по жидкой грязи. Что-то в облике красноармейцев показалось мне странным.

– Мужики, гляньте, – обратился я к друзьям, – все солдаты в сапогах и почти все в фуражках! Что бы это значило?

– Я сейчас тормозну возле командира, а ты спроси, раз такой любопытный, заодно дорогу уточни! – сказал Горыныч.

– Утро доброе! – не по-уставному, как и полагается интеллигенту, волей обстоятельств надевшему военную форму, обратился я к командиру. Еще одна странность – у командира на петлицах было по две шпалы. Майор, а командует ротой, или батальоном, если учитывать потери.

– Здравия желаю, товарищ старший политрук! – ответил майор, четко подбрасывая руку к козырьку фуражки. – Номера на машине московские, значит, издалека путь держите… Майор Журавлев, командир отдельного штурмового батальона.

– Старший политрук Иванов, корреспондент «Известий», – в свою очередь представился я, в мозгу щелкнуло: «Штурмовой батальон, да ведь это штрафники!» – Не подскажете, в расположение 8-й дивизии народного ополчения мы правильно едем?

– Правильно, левый фланг дивизии как раз за тем березнячком, мы туда на усиление идем. Какие новости в столице? Что с обстановкой на фронтах? А то нам отдали приказ, мы и пошли, а что вокруг творится – и знать не знаем! На юге второй день гремит.

– Немцы под Брянском фронт прорвали, скоро и здесь начнется, – ответил я, доставая из кармана шинели портсигар с папиросами «Казбек» и протягивая его майору, – курите?

– Не откажусь. – Журавлев деликатно взял одну папиросу и быстро сунул ее за подкладку фуражки. – Значит, попер немец… Ну, умоемся мы теперь кровушкой…

– Ладно, майор, удачи вам! Поедем мы дальше, – сказал я, крепко пожав ему руку. «Дай тебе бог уцелеть в этой мясорубке!»

– Ну, и кто это был? – поинтересовалась Маша. – Явно ведь, что необычная часть…

– Штрафной батальон, – отмахнулся я. – Бывшие командиры, вот поэтому и обуты в сапоги и на головах фуражки.

– Как это – штрафной? – удивилась Маша. – Ведь до приказа № 227 еще больше года!

– Нда, а куда сейчас девать проштрафившихся? – ответил я. – Вот и придумали «штурмовые батальоны»! По названию одно, а по сути – то же самое!

Мы тронулись, снова обгоняя бредущих людей. За указанной березовой рощей, которой в нашем времени уже не было, действительно открылись позиции ополченцев. Эти места мы уже успели облазить, но за полвека ландшафт успел измениться. В двадцать первом веке здесь почти не было деревьев, да и холмы немного изменили форму и съежились. Нужный нам полк мы отыскали довольно быстро и вскоре входили в землянку командного пункта. Из-за корявого стола, сколоченного из горбылей, нам навстречу поднялись три человека. Майор, с худым землистым лицом, орденом Красной Звезды и золотой планкой тяжелого ранения. Пухлый, румянощекий капитан, в новенькой, щеголеватой форме. Третьим был бритый «под Котовского», чернобровый великан со знаками различия батальонного комиссара.

– Старший политрук Иванов, спецкор газеты «Известия», – представился я, – а это политрук Суворов, фотокорреспондент. Мария Качалова, актриса московского театра. – Гарик, как и полагалось водителю, остался у машины.

– Командир полка майор Копылов, – тоже начал представление худой, – начштаба капитан Юдин, комиссар полка Лайтаренко. А это представитель Особого отдела Левкович, – добавил Копылов, глядя нам за спину.

– Попрошу ваши документы, – раздался сзади скрипучий голос. Мы обернулись и увидели только что вошедшего человека в кожаном реглане, своей внешностью остро напомнившего мне председателя солдатского комитета Зоникмана, встреченного нами в восемнадцатом году.

Мы молча вручили Левковичу наши удостоверения личности и предписания. Изучал он их минут пять, все это время в землянке стояла гробовая тишина. Наконец вернув нам документы, с лицом, на котором явно читалось разочарование, особист прошел в темный угол и сел, не дожидаясь комполка. Нагловато себя ведет парнишка…

– Присаживайтесь, пожалуйста, товарищи! Курите, если хотите! – Копылов жестом показал на лавку. Мы присели. – Какими судьбами вас привело к нам в гости?

– Хотим сделать статью о народном ополчении, – начал я, Мишка расстегнул шинель и достал сигареты. Яркую красно-белую пачку «Мальборо»! Я увидел, что глаза особиста сверкнули в полумраке, как вспышка магния. Поняв оплошность, Мишка торопливо спрятал сигареты, но было поздно. Чтобы отвлечь внимание, я продолжил: – Ведь в ополчение пошли довольно известные до войны люди, писатели, художники. Вот, так сказать, на живых примерах и покажем читателям, что долг любого советского человека – не отсиживаться в тылу, упирая на прошлые заслуги, а защищать свою Родину с оружием в руках.

– Да, тема очень нужная! – сказал комиссар густым басом. – С чего начнете? Или, может быть, хотите перекусить с дороги?

– Нет, благодарю, мы сыты! – ответил я. – Я рассчитывал поездить по ротам, поговорить с людьми. Товарищ Суворов сделает несколько снимков. А после того, как мы закончим, товарищ Качалова может спеть несколько песен! – Тут я получил от Марии увесистый удар локтем в бок. Кажется, петь она не собиралась.

– Хорошо, я дам вам сопровождающего, – сказал майор. – Советую начать с первого батальона, там больше всего художественной интеллигенции.

– Спасибо, обязательно воспользуемся вашим советом, – ответил я, это предложение было весьма кстати: Илья Ясулович служил именно в первом батальоне.

– Я пойду с вами! – внезапно заявил Левкович.