Знак Гильдии - Ольга Голотвина

– А ты не радуйся, не радуйся, – проворчал Шенги. – Еще не все знаешь. Этот вельможа – его зовут Рахсан-дэр – домой не вернется. Тагиарри выделил ему покои во дворце, дал слуг. Очень, очень наш Хранитель горд и счастлив, что в городе живет принцесса, пусть даже не наследная... ты ведь не единственное дитя Светоча, верно?

– Шутишь, учитель? – ответила сияющая принцесса. – У отца от старшей жены семеро детей да от мамы четверо. Восемь сыновей и три дочери, вот!

– Правильная наррабанская семья! – одобрил Шенги. – Так вот, этот самый дэр приглядит, чтоб дочь Светоча не забыла обычаи родной страны. Будешь читать по-наррабански, слушать рассказы о Гарх-то-Горхе и подвластных ему богах...

Радость девочки разом потускнела.

– Ой! Рахсан-дэр... он такой зануда! Учитель, заступись!

– И не подумаю. Не жалко. Терпи, раз принцесса.

– В Наррабане говорят: «Собаке мало радости, что на ней золотой ошейник...»

– Ничего-ничего! Будешь знать, как врать учителю! Теперь у тебя нас сразу двое!

– Когда я врала?!

– Когда говорила, что тебе про мои приключения вместо сказок... Это во дворце-то Светоча?

И тут девчушка сказала такое, что мир закачался перед глазами Шенги:

– Мне рассказывала мама. Она была твоей напарницей. Может, помнишь: силуранка Ульнита...

Девочка говорила еще что-то, но мимо Шенги ревущим потоком понеслись вспять годы. Перед глазами встало надменное, прекрасное, бесконечно дорогое лицо в короне цвета спелой пшеницы.

– Учитель! Ты меня слышишь, учитель?

– Что?.. Извини, маленькая, немножко задумался.

Проклятые годы, дотла ограбившие Шенги, все же дали ему ценный дар – умение владеть собой. Сейчас оно пригодилось.

– Я про маму рассказываю. Ее похитили и увезли в Наррабан. Отец освободил ее и взял второй женой.

Вот так. И наверняка ее никто за косы на свадьбу не волок. Не осталась бы с нелюбимым, не тот человек. И ребенок бы ее не удержал.

– Ты говорила, у твоей мамы было четверо детей?

– Три брата и я.

Да... Но дочку она растила на рассказах о своей юности, о Подгорном Мире.

И умерла в далекой чужой стране...

Чему смеются эти суслики? Ах да... Вспоминают, как Нургидан хвастался перед Нитхой своей знатностью! Даже Дайру робко улыбается...

Совиная Лапа заставил воспоминания умолкнуть и стал прежним.

– Давайте, смейтесь, а мне только плакать остается! Повезло с учениками, ничего не скажешь! Знал бы заранее, что у каждого по кошмарной тайне за душой, – бежал бы от вас до Ксуранга!

И тут же прикусил язык, сообразив, что сказал лишнее. Надо бы сначала все обдумать, дело-то серьезное.

Поздно. Смышленый Дайру заметил промах учителя. Обернулся, сказал с ударением:

– У каждого?

И тут же смех стих. Поняли. Умные ребятишки.

Нургидан резко выпрямился, бросил по сторонам затравленный взгляд, и сразу лицо его стало непроницаемым. Он холодно спросил:

– Так ты знаешь? Давно?

– Недавно, – так же сухо ответил Шенги. – Случайно увидел.

– И что собираешься делать?

– Не знаю. Думаю.

– Что уж там думать... – вздохнул Нургидан и вдруг горько усмехнулся: – Но теперь-то хоть веришь, что я в честном поединке убил Летучего Скорпиона?

– Верю. У бедной твари наверняка не было надежды на спасение!

– Это точно. А мне, пожалуй, пора отсюда убираться?

Учитель не успел ответить: вмешалась возмущенная Нитха:

– Ой, опять какие-то тайны? Вроде все выяснили, а тут снова...

Нургидан самолюбиво поднял голову:

– Учитель молчит, меня жалеет. А мне защита не нужна! Сам могу рассказать!

* * *

Аргидан Золотой Арбалет, властитель Замка Западного Ветра, считал себя главным человеком на свете просто потому, что ни разу в жизни не встречал персон более значительных. Конечно, существовал король, которому Аргидан платил налоги, но тот жил в немыслимой дали, в Аргосмире, и представлялся властителю персоной почти мифической. Вроде богов.

Мир был устроен прекрасно. Кормили властителя огород и охота. Того, что можно было выжать из двух лесных деревушек, хватало на вино, налоги и нарядную одежду для выездов в соседний городок Расмир. А больше человеку ничего и не надо. (Если с деньгами все-таки становилось туго, можно было ограбить торговца побогаче, но этим средством Аргидан старался не злоупотреблять.)

Властитель походил на кабана – коренастый, могучий, бесстрашный и упрямый. Был он вдов, растил двоих таких же кабаноподобных сыновей и не жаловался на жизнь.

Но Многоликая сумеет уязвить даже человека, счастливого, как медведь в малиннике.

Как-то в Расмире Аргидан заметил девушку-крестьянку, неумело пытающуюся продать корзинку ягод. Хороша была неимоверно! Темные косы, ярко-зеленые глаза, гибкий стан...

Властитель заговорил с красавицей и узнал, что она из Силурана. Они с отцом пытали счастья на чужбине, но отец умер, а она не знает, куда идти и что делать.

Аргидан объяснил девчонке, что ей делать: сесть на круп его коня и крепче держаться сзади за пояс. В замке у нее будет новое платье. И даже своя служанка.

На щедрое и великодушное предложение дуреха ответила по-крестьянски грубо.

Не привыкший к отказам властитель объяснил дерзкой девчонке, что сгребет ее в охапку и увезет в замок. И никто ему не помешает.

Девица пообещала, что зачахнет с горя, после чего будет бродить по замку призраком и сеять зло, пока не изведет весь Род Айхашар под корень.

Мысль об изведении Рода под корень не понравилась Аргидану, но отступать он не привык. Раз чего-то хочется – разбейся, а достань!

Тогда-то и сорвалось с его языка неосторожное и могучее слово: «Женюсь!» Против этого старинного заклинания девчонка устоять не сумела.

Выходя из храма после короткой церемонии, Аргидан жалел о своей поспешности, но что сделано, то сделано.

Появление молодой и, возможно, плодовитой мачехи не обрадовало пасынков, которым и на двоих-то наследство делить не хотелось. Но властитель посоветовал сыновьям не беспокоиться: он, Аргидан, все равно намерен их обоих пережить. А если наглые сопляки не заткнутся, он переживет их прямо сейчас, не сходя с этого места...

Опасения сыновей подтвердились: через год в люльке запищал темноволосый, зеленоглазый малыш, названный Нургиданом.

Властитель был бы доволен послушной и ласковой женой, если б не одна ее странность. Временами женщина становилась раздражительной, запиралась на ночь в комнате и не пускала мужа на порог. Но Аргидан прощал красавице этот каприз. (К тому же она не единственная женщина в замке, есть и служанки.)