Темные звезды - Даниэлла Роллинс

– Ой, – прошептал он. Собственный голос царапнул гортань, точно острый коготь. Эш закашлялся.

– Проснулся, – сказала женщина и вскинула бровь. Ее присутствие внушало смутную тревогу. А почему – он и сам не мог понять. Казалось, дама…

Что-то замыслила. Надо быть с ней осторожным.

– Да, – слабым голосом ответил он и медленно сел, откинувшись на подушки. Потом прочистил горло и добавил: – Вас это… удивляет?

Женщина склонила голову набок, раздумывая над ответом.

– Одно время казалось, что ты уже не придешь в себя. Будь я любительницей азартных игр, поставила бы на то, что тебя ждет медленная и мучительная смерть. Но, выходит, я ошиблась.

Все это дама произнесла с таким видом, точно речь шла о погоде, а вовсе не о гибели Эша. Он сглотнул.

– Повезло мне, стало быть, – прошептал он.

Дама снова вскинула бровь, точно спрашивая: «В самом деле?», но вслух произнесла только:

– А я не так уж часто ошибаюсь.

Это я уже и сам понял, подумал Эш.

– Где я? – спросил он.

– В Сиэтле, – коротко сообщила дама. Потом подняла руку, скользнула взглядом по своим ногтям и продолжила: – Впрочем, если моя дочь не врет, для тебя куда важнее дата, чем место, верно?

– Дочь? – переспросил Эш. Мгновенно все встало на свои места. – Вы мать Дороти?

Это хотя бы объясняло, почему от этой дамы так веет жутью. Дороти ему рассказывала, что с ней… шутки плохи.

– Верно. – Она медленно моргнула. – А ты – Джонатан Эшер, пилот, которого она привезла из будущего.

Она выговорила это сухо и напряженно, ясно давая понять, что она думает о возможности привезти кого-то из прошлого. Но Эш заметил в ее глазах блеск. Она проверяла его.

– Она вам об этом рассказала? – спросил он.

– Да уж, понаплела мне всякого, – отозвалась дама. И вновь этот блеск в глазах. Наверняка гадает, правдивы ли эти рассказы. – Но, главное, заверила, что тебе все равно, где мы. Куда важнее дата.

– Да, мэм, я бы с удовольствием узнал, какой сегодня день.

Дама кивнула. Сложила руки на коленях, откинулась на спинку стула.

– Сегодня 10 июня 1913 года. На прошлой неделе моя дочь должна была выйти замуж.

– Ну да… – тихо проговорил Эш. На него вдруг почему-то нахлынуло чувство вины. – Она мне об этом говорила.

– Правда? – Дама фыркнула. – Твою роль во всей этой истории мы обсудим чуть позже. А пока скажи-ка мне, какова твоя главная цель? Деньги? – Она улыбнулась ему, но улыбка была напрочь лишена теплоты. – У меня-то их нет. Все до последнего пенса нам давал бывший возлюбленный моей дочери, Чарльз. По вполне очевидным причинам он больше не горит желанием нас спонсировать.

– Там, откуда я прилетел, деньги не особо нужны, мэм, – сказал Эш.

– Да хватит уже «мэмкать». – Дама раздраженно покачала головой. – Зови меня Лоретта.

Эш кивнул вопреки боли, пульсирующей в висках.

– Рад познакомиться, мэ… Лоретта.

Лоретта сощурилась.

– Откуда ты такой взялся? – спросила она.

– Дороти вам не рассказывала?

– Так далеко разговор не заходил.

– Отсюда же, из Сиэтла, – пояснил Эш. – Но из 2077 года.

– 2077-го? – Лоретта улыбнулась. – Ну и как, женщинам дали право голоса?

– Да.

– Ну хоть что-то. – Она снова посмотрела на ногти и опять уронила руку на колени. – Что ж. Если деньги тебе не нужны, для чего ты здесь? Ради любви?

Слово «любовь» она произнесла так, будто речь шла о забавной шуточке, которую понимали лишь они с Эшем. На миг у Эша перехватило дыхание.

– Сказать по правде, да, ради любви, – медленно проговорил он и посмотрел Лоретте прямо в глаза. Он понимал: она сейчас будет выискивать подвох, и ему не хотелось ее разочаровывать. Ему казалось важным произвести хорошее впечатление на мать Дороти – даже в таких странных обстоятельствах. – Если Дороти захочет быть со мной, конечно.

Лоретта приподняла подбородок и сжала губы в тонкую линию. Она не проронила ни слова, но Эш ощутил секундный триумф, точно выиграл битву, об участии в которой даже не догадывался. Возможно, подумалось парню, эта женщина проникнется к нему хоть каким-то уважением.

– Кстати, а Дороти… – проговорил он, расправив плечи, – …она …здесь?

– А, нет. – Теперь уже Лоретта улыбнулась широко, обнажив острые, белые зубы. – Нет, куда-то запропастилась.