Планета битв - Сергей Волков

Неяркое пламя костра разбрасывало по серым камням оранжевые блики. Россыпи звезд мерцали над головой. Аконит еще не взошел, с востока, с невидимых в темноте гор, тянуло холодом. Старый стэлмен, что полгода назад рассказывал Климу о скваттерах в долине, где происходило «великое замирение», услышав шаги, покосился на Елисеева, жестом пригласил присесть рядом.

– Здравствуй, мил-человек. Располагайся. Извини старика – угостить нечем, да и поздно уже. Я, вишь ты, стараюсь теперь на ночь не употреблять – док наш сказал, что кони двину, ежели не завяжу с этим делом. А мне пожить охота, да. Чего улыбаешься? Думаешь, только молодые да красивые жизнь любят? Не, паря, старики за нее тоже цепляются накрепко. А может, и покрепче вас, соплеухих. Ладно, заболтал я тебя. Чего пришел-то? А-а-а, про войну я обещал… Ну раз обещал – расскажу. Слушай…

«Домбай» и «Эрцог» мусорщиками были. Нет, это в разговоре – мусорщики, на самом деле «Домбай» именовался «сборщиком технологических объектов», а «Эрцог» – «утилизатором энергетических установок». Но по сути-то верно – мусорщики. Космические дворники. «Галактика должна быть чистой!» и прочее бла-бла-бла…

Борта эти в паре ходили. «Эрцог» полным автоматом был, управление с «Домбая» велось. Капитанствовал там Лёва Дыменко. Тот самый, замечу. Ты не знаешь, кто такой Дыменко? У-у-у, паря, как жизнь-то обернулась – молодежь Льва Ильича не помнит. А было время – славился Дыменко, по всей Галактике славился, да чего там, по всему Великому Космосу буквально. Шесть «дальняков», поход к черной дыре, платиновые птички в петлицах, почетный член клуба «Галактические волки». Побывал на Аппо, Гее, Аресте, Гипносе, Орфее, Ялмезе… Памятник первопроходцам на Артемиде знаешь? Он доставил, он и ставил.

В «волки» его сам Сигурд Дырявый Лоб принимал, да на руках у Льва Ильича и отдал космическим богам свою грешную душу.

Почему Дыменко оказался капитаном мусоросборника? А характер потому что имел поганый. Чего уж там теперь юлить – наглым был Лев Ильич, как комета, и жестким, как фотосферное излучение. Ни в грош никого не ставил, ни перед кем спины не гнул. Ну, и возраст… Когда война началась, он «Аджимушкаем» командовал, был такой дальний рейдер. Был, да весь вышел.

Дыменко на второй день после бомбардировок наших баз на Обероне получил приказ начать патрулирование пояса Койпера. Не буду сейчас обсуждать это решение генштабистов, самому сопливому юнге понятно, что использовать для таких дел дальний рейдер – все одно что комаров из лучемета бить.

А Дыменко так и вообще обиделся. Ну, а где обида – там и злость, и желание доказать всем, что он, «галактический волк» Лев Ильич Дыменко, еще ого-го чего может!

В общем, ушел «Аджимушкай» в бросок, перехватил конвой противника у Аппо и раздолбал его в пух и перья. А там и десантные баржи, и транспорты с оружием, и два новых штурмовых монитора… Короче, удачно сходил Дыменко, ничего не скажешь.

Но пока он бил и крушил сине-красных черт-те где, через тот участок, который должен был патрулировать «Аджимушкай», в систему просочился вражеский ракетный крейсер типа «туман». Просочился – и начисто выжег наш пост гравитационного слежения на Плутоне, разрушив тем самым сплошную сферу раннего предупреждения. Скандал получился, трибуналом запахло…

Пронесло тогда. У Льва Ильича нашлись старые корешки с большими звездами, прикрыли. Отозвали его, пожурили крепко, разжаловали и выпихнули на пенсию. Он от пенсии отказался и попросился в строй «хоть кем», как сам и написал в рапорте. Ну, в общем, так он и попал на «Домбай».

«Домбай» на огромного шмеля походил. Пузатое брюхо-хранилище, крохотные крылышки гравиоантенн, толстые короткие лапы-манипуляторы и малюсенькая голова-рубка.

«Эрцог» – совсем другой. Тут больше на ум пауки приходят для сравнения. Восемь пятикилометровых захватов – и цилиндрический корпус, в котором размещался блок управления, двигатели и отсеки для энергетических установок, извлеченных из «технологических объектов», то бишь из погибших или списанных кораблей.

Работали мусорщики всегда в паре. Сперва «Эрцог» по дистанционке с «Домбая» «брал» корабль, вцепившись в него своими огромными захватами, и вынимал из погибшей посудины «сердце» – реактор и гравитотрон. Затем подгребал «Домбай», разворачивался задом, распахивал створы хранилища и при помощи манипуляторов запихивал туда мертвого собрата – если тот по размерам подходил. А если нет – резал корпус на части и опять же помещал его в хранилище. После этого мусорщики шли на Ганимед, где располагалась Центральная база переработки технологических объектов.

В общем, работали «Домбай» и «Эрцог» тихо, без суеты – этакие скромные трудяги, незаметные могильщики великой космической войны.

Третий год боев плохо начался – сине-красные оттянули основные силы федералов к Бетельгейзе, и пока адмирал Костецкий ворочал соединениями тяжелых крейсеров, чтобы, значит, дать врагу последний и решительный бой, бросили на Аппо десантно-штурмовые бригады. В общем, Аппо грейты захватили, а ваши, федералы то бишь, вместе с ним утратили и контроль за всем сектором. И так получилось, что на соседней Нике остался неэвакуированным госпиталь первого ранга, ремонтная база и по мелочи – горно-обогатительный комбинат, автоматический комплекс по постройке орбитальных штурмовиков, геологическая экспедиция и прочее. Всего около семидесяти тыщ человек да техники до дури.

Ну, в генштабе за голову схватились – что, как, кто виноват? Решили сперва контрудар нанести, потом посчитали – поостыли. Сил на такой удар у Федерации не было. Понимаешь, паря, просто не было! Это что означает? Что списывать придется базу на Нике, со всем персоналом и железками списывать. Еще живых – зачислять в «невосполнимые потери». Да-а, так вот бывает, паря…

У грейтов разведка поставлена была звонко. Сам адмирал О’Дэрри, который «Дремлющий бык», за ней сёк, лапу свою волосатую на пульсе держал. В общем, как пронюхали в объединенном штабе Коалиции об никейских делах, сразу и решили одним хлопком все закончить. И пошел на Нику «Зевс». Тот самый тяжелый линейный спейсер «Зевс»…

Стэлмен замолчал, подхватил узловатыми пальцами с углей крохотную закопченную кружку, сделал глоток кипятка и блаженно зажмурился. Лицо его, и без того морщинистое, на мгновение превратилось в застывшую маску древнего божества. Такие маски на олд-мамми Клим видел в музее, их делали из древесной коры аборигены Новой Гвинеи и использовали для обряда отпугивания злых духов от своих деревень.

– Ты про «Зевс»-то слыхал? – не двигая губами, спросила маска.

– Ну, что-то такое… – Клим неопределенно помахал рукой. – Наши строили какое-то чудо-юдо на секретной верфи у мертвой планеты Эол, а когда готовность спейсера была уже под девяносто процентов, грейты захватили верфь и перегнали почти готовый корабль к себе. Потом он как-то где-то погиб. Это он, «Зевс»?

– Эх, паря… – горестно затряс головой стэлмен. – Такие дела – а вы и знать не знаете. «Чудо-юдо»! – передразнил он Елисеева. – Да чтоб ты понял, «Зевс» – это суперспейсер был. Лучший. Самый большой. Самый сильный. Самый быстрый. По этому проекту федералы три борта должны были построить – и с их помощью закончить войну. «Зевс» – первый в серии. И надо такому случиться – грейты его взяли, теплого, на достроечном пирсе. Я ж говорил, разведка у них атас как работала. В общем, проморгали ваши. И превратился «Зевс» в грейтовский флагман. Операция по уничтожению Никейской базы первым его заданием стала. Первым – и последним…