Первая невеста чернокнижника - Марина Ефиминюк

Оглянулась. Опершись руками о косяк, с мрачным видом Макс следил за мной, но идти в город не торопился. Вернувшись, я протянула раскрытую ладонь:

— Денег дай.

Он выдержал паузу, а потом с недовольным видом вышел. Дверь в Мельхом осторожно прихлопнулась. Готова поспорить, демон вздохнул с облегчением и заперся на щеколду, чтобы подремать, пока мы будем убивать друг друга на площади Вестерских Ворот.

— Недалеко есть приличная таверна, — объявил Макстен, с угрюмым видом направляясь в противоположный угол площади. — Хозяин — мой хороший знакомый.

— Это вселяет надежду, что нас не прикончат, — с иронией заметила я и, не боясь показаться чудачкой, с любопытством разглядывала здания и людей. Судя по всему, мы попали в большой город.

— В больших городах почти круглый год грязь, — словно прочитал мои мысли чернокнижник. — Готовься ходить в сапогах.

— Зато и работы, наверное, много, — заметила я.

На секунду он остановился, глянул на меня, как на дурочку:

— Ты собираешься работать?

— А ты можешь наколдовать денежный дождь? — съязвила я. — Только, пожалуйста, из купюр, иначе монетами меня прибьет. Или бумажные деньги не в ходу?

— По-твоему, деньги из воздуха появляются? Или предлагаешь ограбить королевскую казну? И потом… — он огляделся, — в большом городе небезопасно.

— Но так и я не из деревни к вам в замок залетела.

Неожиданно он дернул меня за руку. Я ойкнула, уткнулась носом ему в грудь, как утка, даже тихонечко крякнула. Рядом пронеслась карета, запряженная парой гнедых кобыл (может, не кобыл, а коней, и вовсе не гнедых — в лошадях я ровным счетом ничего не понимала).

— А как будто из деревни, — покачал головой чернокнижник, выпуская меня.

— Ну, извини! — в спину ему развела я руками. — У нас, знаешь ли, кареты по улицам не шарахаются, а машины, если что, посигналить могут!

Проходившие мимо женщины в чепцах и с корзинками в руках испуганно посторонились.

— Машины — это не проклятье, — буркнула я в их сторону. — А такие экипажи.

— Простите мою супругу, благородные дамы, — натянуто улыбнулся Макс, подхватывая меня под локоть. — Она немножко не от мира сего.

— Святые угодники, Пресвятая Матерь, это чернокнижник? — зашептались «благородные дамы», забыв о манерах. — Поплюй им в спину, чтобы не сглазили… Давай лучше фасоль кинем. Говорят, фасоль помогает…

Мы нырнули в проулок. Подобрав юбки, я старалась не отставать от Макса.

— Хорошо, каков план? — вдруг вымолвил чернокнижник. — Чем ты надумала заниматься, когда уйдешь из замка?

— Я получила диплом по туристическому бизнесу, — начала я излагать (ладно, знаю, что странно хвастаться высшим образованием перед человеком, который не может оценить степень пафоса). — В общем, нас учили, как правильно водить людей по разным красивым местам и рассказывать об их истории. У меня очень хорошая память, я отлично запоминаю исторические факты. И экскурсии умею проводить.

— Ты говоришь о работе проводником? — с непроницаемым видом уточнил он.

— Не то чтобы проводником… — несколько замялась я, решив, что упоминать о том, как терялась в Китае, несколько несвоевременно. Совершенно точно, человек, страдающий столь чудовищным топографическим кретинизмом, даже не сможет врагов на болото завести, по дороге потеряется.

— Проводниками у нас служат только мужчины, умеющие читать карты, — с подозрительным терпением начал ликбез Макстен. — Женщин, конечно, тоже берут в дорогу. На тот случай, если не попадется заезжего дома с блудницами.

Я поперхнулась на вдохе. Честно сказать, прошлой ночью у меня даже мысли не возникло, что в мире, далеком от привычных реалий, вряд ли продавали пакетные туры или ходили с экскурсиями по полуразрушенным крепостям с богатой историей.

— Я неплохо знакома с гостиничным делом. Вполне могу управлять постоялым двором.

— Примут за хозяйку публичного дома.

— Если ты одолжишь денег, открою собственную таверну.

— Решат, что ты блудница из публичного дома.

— Господи! Ну, пойду продавать какие-нибудь товары.

— Незамужних девушек нанимают только на рынки, а потом превращают в блудниц. Если повезет, то попадешь в публичный дом, а не в переулок, — прокомментировал он.

Это с Максом что-то не так или с магическим миром?!

— Я знаю грамоту, — начала я злиться, — буду фермерских детишек учить считать и читать. Вряд ли учительницу можно принять за блудницу из публичного дома. Как думаешь?

— Тут ты права, — кивнул он, — приличная работа, но наставникам за нее не платят, а в семью тебя не возьмут.

— Почему же? — процедила я сквозь зубы.

— Ты не дурнушка.

Да он издевается!

— Тогда выйду замуж и нарожаю наследников! — огрызнулась я.

— Кому?

— Кому-нибудь!

— Ты жила в замке с тремя мужчинами, даже фермеры не женятся на развратницах, — с индифферентным видом заметил он.

— Откуда фермер узнает, где я раньше жила? — взвилась я, как будто серьезно рассматривала возможность выскочить замуж за крестьянина, родить семерых отпрысков и копать по осени картошку.

— Ты помечена печатью чернокнижника, — напомнил он.

У меня закончились и аргументы, и терпение. Макс, разбивавший планы в пух и прах, бесил неимоверно.

Я резко остановилась, вынуждая чернокнижника притормозить. Он изогнул брови, мол, почему ты чуточку раздражена? Потому что не чуточку и вовсе не раздражена, а в ярости!

— Тогда что ты предлагаешь?

— Оставайся в Мельхоме, — спокойно предложил он.

— Разве не ты хотел меня выставить? — обвинительно ткнула я пальцем ему в грудь.

— Я попросил забыть о нас, когда ты вернешься домой, — поправил Макс.

— Это не одно и то же?

— Не понимаю, зачем вспоминать о людях, которых ты никогда в жизни не увидишь? — с раздражающим спокойствием спросил он, поставив меня в тупик. — Ты не похожа на женщину, страдающую любовью к меланхолии.

И ведь не поспоришь.

— Хорошо, если я останусь в Мельхоме, то в качестве кого? Прислуги?

— У меня есть Хинч, — заметил он.

— Ученицы?

— В тебе нет ни капли силы. Я бы почувствовал.

— Тогда кем я буду?

— Тебе решать, — усмехнулся он.

А в следующий момент его лицо превратилось в непроницаемую маску, глаза почернели, и он с силой отпихнул меня в сторону.

Я потеряла равновесие и, взвизгнув, приземлилась на камни. От неудачного падения разбила в кровь локти. Только хотела обругать чернокнижника, на чем магический свет стоит, как над головой, заставив оцепенеть, мелькнула ослепительная шаровая молния. Инстинктивно я прикрыла голову руками. Мелькнула паническая мысль, что сейчас меня превратят в живой факел, но светоч влетел в невидимый прозрачный купол, окруживший меня, и рассыпался искрами. Щит лопнул. Разом нахлынули вопли, ругательства и резкий, холодный аромат магии, напоминавший запах озона.