Любовь к драконам обязательна - Марина Ефиминюк

Равновесия, в отличие от дара речи, я не потеряла и просто согласно кивнула. Горячая рука Таннера скромно лежала чуть повыше моей талии. Нас разделяло особенное расстояние, целомудренное и одновременно интимное. Ровно столько, чтобы толпа зевак не заметила, что на самом деле пространство между нашими облаченными в вечерние наряды телами почти искрилось от напряжения.

Мелодия оборвалась на последней звонкой ноте. Страстный и в тоже время невинный танец завершился. Я вдруг осознала, что вместе с нами под музыку давным-давно кружились десятки пар, хотя казалось, будто Гостиный двор опустел.

- Спасибо. - С полуулыбкой Элрой прикоснулся к моей руке губами.

- Мне надо на воздух, - пробормотала я.

- Проводить?

- Нет!

Балкон оказался пуст, холод распугал даже любителей уединения, только на перилах балюстрады нахохлилась пара голубей. За спиной хлопнули двери, музыка и разговоры стали тише. На улицах горели магические огни. Шары, увенчивающие мачты фонарных столбов, пульсировали мягким светом. По мостовым грохотали редкие поздние кебы. Вдалеке виднелся величественный королевский дворец, стоявший на холме в центре Аскорда. Переливался белыми светляками королевский парк.

Трясущимися пальцами я развязала ленты на маске, несколько раз вдохнула холодный воздух, стараясь отогнать волнение, охватившее меня в зале. Не помогло ни капли, зато затрясло от острой свежести.

- Тереза, ты простудишься, - раздался за спиной голос Таннера и на плечи лег плед, один из тех, что приготовили для гостей, желающих глотка свежего воздуха после душной бальной залы. Я вздрогнула, но отказываться не стала, наоборот натянула повыше и буркнула:

- Как вы меня узнали?

- А ты скрывалась? - Он уже был без маски.

- Вы потратили кучу денег.

- Знаю, но оно того стоило. – Таннер лукаво улыбнулся и объявил: – Сейчас будет салют, Золушка.

Неожиданно со звоном распахнулись двери и выпустили на балкон толпу хмельного, разгоряченного народа. Мы с Элроем отпрянули друг от друга, сделав вид, будто стоим на благочинном расстоянии в полруки.

Народ набивался, нас незаметно оттеснили от перил, прижали друг к другу. Среди разноцветных нарядов мелькнуло алое платье Эзры и розовое Ароны, а между ними задирал голову к небу, сизому от уличной иллюминации, клерк «пять тысяч триста шиллингов в месяц». Лакеи спешно разносили пледы.

- Начинается, – зашепталась толпа, и городское спокойствие потревожил басовитый раскат грома. Над Гостиным двором вспыхнул алый цветок, разлетевшийся на мириады крошечный искр, и публика восхищенно охнула. Снова прозвучал залп, и сверкающий белый шар распался на звездочки.

- Я должна поблагодарить вас за книгу и за бал. Сегодняшний вечер – настоящая сказка, - вздохнула я.

- Не за что, - прошептал он мне на ухо.

Я повернула голову. На его лице играли разноцветные тени, синие глаза потемнели, и наши губы встретились. Мы едва соприкоснулись, словно в детской игре, но я в ужасе отпрянула от Таннера. Он подхватил меня за талию, не давая потерять равновесие.

Святые угодники! Это считалось поцелуем или нет?! Ведь если детский чмок, похожий на утиное тыканье клювами, принять за поцелуй, то мне каюк! Неужели теперь до конца жизни буду я сохнуть по красавчику-аристократу, обвешу комнату его портретами, никогда не выйду замуж и умру одинокой старой девой, живущей в доме тридцатью ручными драконами?

- Мы что? – Я хотела быть уверена, что не состарюсь в компании стада Поппи. – Мы поцеловались?

- Нет, – покачал он головой, развеивая панику.

- Скажи! – необычайно обрадовалась я. – Это даже поцелуем не назовешь! Просто чмокнулись случайно…

Он сжал мой подбородок. Прежде чем я успела заявить, что нам ни в коем случае нельзя целоваться по-настоящему, иначе мне придется купить тридцать драконов, вернее, двадцать девять, один был на подходе, Таннер прижался теплыми твердыми губами к моему приоткрытому рту. И в голове случился фейерверк поярче того, что разукрашивал ночное небо, а мир вокруг растворился. Исчезли балкон, огни, люди, наверняка, возмущенные попранием абсолютно всех правил приличий. Впрочем, правила тоже стерлись.

«Благородные воспитанные девицы никогда не оскандалят себя пошлым лобзанием при свидетелях», - частенько повторяла наставница Ру. Таннер настойчиво целовал меня на глазах у десятков зевак, и я отвечала, позабыв про наставления старших. Теплый плед соскользнул с плеч на пол, но холода не ощущалось. Тело горело. Идеально-романтичный момент портила лишь отвлекающая пошленькая мыслишка, что только дурочка бросится покупать ручных драконов. Зачем? Лучше наделать маленьких дракончиков с Элроем, а начать можно прямо сегодня.

Грянул последний залп салюта. Таннер отстранился и большим пальцем стер с моей нижней губы растекшуюся помаду. Пока я хлопала глазами, он наклонился и, щекоча шею теплым дыханием, сексуальным шепотом вынес приговор моей личной жизни:

- Вот сейчас мы поцеловались.

- Кошмар! – чистосердечно призналась я.

Тут толпа тронулась обратно в бальный зал. Теперь люди оттеснили нас друг от друга. Незаметно сделав несколько шагов назад, я кое-как пробилась к балюстраде. Испуганно огляделась, а потом по балкону припустила к соседним дверям. Мне не хватило смелости посмотреть Таннеру ди Элрою в глаза при ярком свете.

В панике я выскочила на лестницу и, держась за перила, бросилась вниз. На последней ступеньке с левой ноги слетела туфля. Выругавшись себе под нос, я поковыляла за обувкой, но услыхала:

- Тереза, где ты?

Запаниковав, я нырнула за колонну и прижалась спиной к холодному мрамору. Осторожно сняла с ноги вторую туфлю и тихонечко выглянула из укрытия. Таннер поднял босоножку, мягко говоря, совершенно неженственного размера, в растерянности огляделся по сторонам, видимо, пытаясь вычислить, куда беглянка могла навострить «лыжи», а потом направился к парадным дверям.

Гостиный двор я покинула через черный вход. Шлепать босыми ногами по ледяной брусчатке было то ещё удовольствие. Я все время наступала на подол платья и болезненно морщилась, когда нежная ткань категорично трещала. Мне повезло поймать кеб до дома, но не повезло оставить на перилах балкона ридикюль с деньгами и ключами, о чем вспомнилось только по приезде к темному безжизненному особнячку.

Уговорив возницу подождать, я бросилась на веранду и пару минут, не щадя сна соседей, долбилась кулаком в дверь, но ответа не дождалась. Может быть, родители спали или еще не вернулись из трактира. Чувствуя себя последней неудачницей, едва сдерживая слезы, я пошлепала обратно к извозчику, чтобы признать себя банкротом и покаянно предложить:

- Везите меня участок.

Возница, как назло, оказался жалостливым. Оглядел меня с ног до головы, вернее, от растрепанной макушки с покосившейся поддельной тиарой до потемневшего от грязи подола дорогущего платья, и махнул рукой: