Работа для рыжих - Юлия Фирсанова

— О, Алльза, мы тут призрак Заррана случайно встретили, он тебе столько всего передать велел, — чтобы в очередной раз не начинать печальную повесть о «траве и видениях», коварно промолвила я, и не прогадала.

Тема приправы была благополучно забыта ради инфернально-практичных наказов старого трактирщика наследникам. Мы собрались уютной компанией на кухне за широким столом, аккурат между открытым очагом, где жарилось на вертеле мясо, и печью-плитой, которую оседлали весело побулькивающие кастрюли и чугунки с будущим ужином. И на два голоса с подпевающим бэк-вокалом Фалем завели речь о том, как ее дядя хотел помириться с сестрой, да не сложилось. Киз хоть и остался в коллективе, в беседе не участвовал, лишь кривил время от времени губы, будто хотел ляпнуть какую-нибудь гадость, да сдерживался.

Эффективное все-таки средство эта штука с метаморфозами, надо бы на вооружение взять, обдумать, как рунами делать, и использовать по необходимости в качестве последнего средства воспитания для особо безнадежных циников.

Так мы хорошо сидели, пусть и без еды, что никакого другого праздника не надо. Алльза вздыхала и охала, а под конец даже прослезилась и фартуком глаза промокнула:

— Жалко дядьку-то! Как с мамкой увижусь, все-все ей перескажу, чтоб больше на него обиды не держала.

— Скажи непременно, — мудро согласился муж и нежно погладил девушку по руке. — А трактир мы с тобой еще лучше, чем при нем, держать будем, чтоб сродственнику твоему привольно отдыхалось от трудов мирских, чтоб с улыбкой сюда мог поглядывать, коль охота придет! Хорошо, что вы над подонком, до смерти человека доведшим, суд совершили, я бы, коль узнал о том, какие лихие дела он замыслил, мог не сдержаться.

— Ты? — качнул головой Гиз с кривоватой улыбкой. — Нет, Кейр, не оговаривай себя! Ты беззакония никогда творить не стал бы. Недаром к тебе Гарнаг благосклонен. Он к тем, кто гневным порывом справедливость подменяет, не снисходит. И уж точно ложек не дарит! Ты бы Гарризия до суда довел и проследил, чтобы он по заслугам получил.

— Мы тебе лишь время сэкономили, не более того, мой друг, — согласилась я с киллером и тайком позаимствовала из-под полотенца на столе теплый-претеплый пирожок. Да, голода еще не чувствовала, но удержаться, когда умопомрачительно благоухала теплая сдоба, не могла. Сила воли в отпуск ушла или ее через рецепторы запах блокировал. Фаль едва приметил, что я пирожок потрошу, тут же свернул ревизию громко кипящей и шкварчащей снеди, чтобы принять участие в дележе добычи.

— Значит, дядя хорошим человеком был, — решила для себя Алльза.

Она явно не желала, как сделали бы на ее месте многие болтушки, охочие до скандальных историй, обсуждать негодяя Гарризия, зато припомнила другое: — Матушка рассказывала, когда я родилась, через несколько дней она в комнатах кошель с пятью золотыми монетами нашла. Сначала думала, кто из гостей забыл иль на пьяную голову оставил, но никто не искал и за денежками не пришел. Тогда она решила троны мне в приданое отложить. А потом после рождения брата еще один кошель отыскался, точно такой же, даже вышивка схожая была. Теперь я думаю, это дядя весточки передавал.

— Может, отец? — предположил вариант Кейр, задумчиво почесав висок.

— Так туфельки маме никто не надел, мы с братом своих отцов не знаем, а они о том, что родителями стали, и подавно, — спокойно ответила молодая трактирщица, ничуть не смущенная своим внебрачным происхождением. И разговор потек дальше.

А потом мы отнесли вещи в комнаты наверху. Зарран держал помещения в такой же чистоте, как и сестра. Забавно, даже стиль обстановки в общем зале и номерах был в двух трактирах схожим. То ли сказывалось родство владельцев, то ли на Артаксаре вообще все «гостиницы» не только строили, но и оформляли по типовому проекту. Вот в какой-нибудь еще побываю, тогда и вывод окончательный смогу сделать.

Пока семейство хлопотало по хозяйству, собирая на общий стол, и готовилось к триумфальному открытию трактира, я сполоснулась с дороги в пристроенной к общему зданию мыльне. Чистой воды там было запасено вдоволь, она поступала от колодца по хитрой системе желобков, правда, оказалась ледяная, будто артезианская. Но главное — наличие! Осталось только нагреть воду магией. Все-таки нужда лучший учитель, и температура кадушки для омовения у меня получилась вполне себе нормальной. И что с того, что после кано я призывала ису, руну льда, чтобы кипяточек довести до умеренно-горячей стадии? Если об этом никому не говорить, то никто и не узнает, и репутация… хм… великой магевы не пострадает. Я ведь не собираюсь в качестве эксперимента воду вместе с купальщиками греть на глазок, а потом варено-копченые трупы втихую за банькой прикапывать? Так что запишем деяние как научный эксперимент, и точка!

Приободрившись после мытья (правду говорят, водичка, даже не текучая, здорово усталость смывает), я отрыла в бесконечном пространстве сумочки любимый карандаш. Красками, чтобы глаза посторонним мозолило, рисовать не решилась. Изъяв у Кейра самый легкий и высокий из представителей отряда «табуретов трактирных», сообщила другу о своих намерениях и принялась за дело. Таскала табурет от двери к двери, залезала и чертила, чертила, чертила. Вверху, на перекладинах, выписывала защитную вязь и знак, отвращающий беды. Потом, подумав, добавила композицию достатка — на кухне у очага, и композицию охраны семейного благополучия — в той комнате, которую Кейр с Алльзой выбрали для своей спальни. Руну ису накарябала на леднике и в погребе, эвайз с феху на конюшне, чтобы лошадки здоровыми были и… Да, пожалуй, всего сейчас не упомню, но точила карандаш раз пять, поэтому к концу мирных трудов он уменьшился по крайней мере на четверть, зато я осталась довольна.

Фаль, для которого руны блистали всеми красками мира, довольно звенел, мельтеша от рисунка к рисунку, и любовался так восторженно, что мне даже чуток неловко стало. Алльза поначалу смысла моего эквилибра с предметами быта не уяснила, но Кейр не мудрствуя лукаво торжественно сообщил супруге, что предмет у меня в руке — мощный артефакт, и специальные знаки, начертанные им, тоже становятся артефактами для защиты и процветания. Трактирщица прониклась и сердечно поблагодарила меня за труды.

Обещанный пир для нас устроили на кухне, а не в зале, распахнувшей под вечер двери для жаждущего свежих новостей, пива и яств люда. Судя по гомону, топоту и грохоту, в помещение ухитрилась набиться как минимум половина села. А значит, внутри было тесно и душно. Определять на основе субъективных ощущений уровень кислорода в воздухе и отвечать на вопрос — чем пахнут сельчане? — попутно давая богатую почву для сплетен на свой счет, никто из нашей маленькой компании желания не проявил.

Мы снова расположились с комфортом на полюбившейся здоровенной кухне. Ветерок задувал в распахнутые настежь окна, так что ни жарко, ни чадно не было. Кейр и Алльза, снующие между кухней и залом, по очереди присаживались передохнуть и составить нам компанию. Мы болтали обо всем на свете: о новом хозяйстве, о наставлениях Заррана, о моих подвигах на ниве… гм… нив.

Было спокойно, даже гул голосов из-за двери, раскаты смеха и стук кружек ничуть не раздражали. Этот шум подействовал умиротворяющее, вроде неумолчного шелеста прибоя, я впервые за вторую половину сегодняшнего дня расслабилась, поверив, что беда прошла стороной. Меня отпустило! Все-таки, когда проблема касается близких людей, невозможно оставаться спокойной. Так что зря меня Гиз в служительницы записал. Тем-то небось, как выражалась подруга Галька, «по хрену метель», справедливые они, правильные и в любой из ситуаций выносят единственно верное решение. Меня вот все вокруг будоражит, и совести совсем нету, на глазах сегодня человека покалечили, а не стыдно, не стыдно — и все тут, только тихое удовлетворение получила: «Заслужил, гад такой, так расплачивайся! Очень надеюсь, что расплатишься сполна. А снова сможешь на ноги встать, так подлость сотворить тебе даже в голову не придет! Пуганая ворона куста боится, а ты, надеюсь, коли дрянь-дело задумаешь, у каждой двери призрак бедняги Заррана видеть будешь!»