Дикий Талант - Виталий Обедин

Обо всем этом я наслушался за тот «веселый» вечер, который мы с графом Тасселом провели в таверне на промежуточной станции.

Поскольку причин питать патриотические чувства у меня не имелось ни малейших, платок подозрительного цвета немедленно отправился в сточную канаву. Ткань напиталась черной влагой и исчезла в решетке канализационного стока. Несмотря на скромные размеры Наола, Виктор Ульпин сразу после окончания войны отдал приказ о строительстве в городе очистных сооружений: на случай осады. Герцог был умен и уже тогда знал, какую роль предстоит сыграть скромному герцогству в расширении влияния Ура, Блистательного и Проклятого. Память того, кем когда-то был Паук, подсказала фразу, явно вычитанную из трактатов Ульпина: «Герои выигрывают схватки, храбрецы — сражения, полководцы — кампании. Но всю войну могуг выиграть только интенданты!»

Улицы Наола ближе к вечеру оказались заполнены народом.

Я шел медленно, избегая столкновений со спешащими по своим делам людьми, иногда останавливался, чтобы спросить дорогу или послушать разговоры — так, на всякий случай. Суетились простые граждане: ремесленники, разносчики, мелкие торговцы. Проходили туда и обратно гарнизонные патрули, облаченные в уранийскую (серую с черным) военную форму. Целью патрулей было не столько поддержание порядка, сколько напоминание о том, что город находится под плотным контролем: на период военных действий власть в герцогстве принадлежала уранийским военным. Праздно шатались по городу нацепившие парадную форму артиллеристы и аркебузеры — «внуки Ульпина». Немногочисленные женщины торопливо пробегали по своим делам, едва успевая уворачиваться от шустроруких солдат. Наемников было заметно больше, чем «внуков». Единой формы они не носили, обходясь серо-черными нашивками на рукавах с номерами полков и белой буквой У, символом Ура. Такая нашивка означала, что наемник завербован на королевскую службу.

Среди солдат Его Величества Джордана III попадались самые пренеприятные морды, чьи прищуренные глаза так и рыскали по сторонам в поисках не менее неприятных морд) с которыми можно сцепиться по поводу и без. Однако драки и дуэли в городе запрещались. К тому же торговля вином и граппой была строго регламентирована, что тоже помогало сохранять покой и дисциплину.

Попадались и дворяне, но очень редко. Большинство из них давно перебрались из Наола в выросший рядом с городом палаточный городок, где власть капитана Старлока и герцога Наольского была чисто номинальной. Там затевали дуэли, тискали шлюх, выпивали реки вина. Если верить разговорам, в этот городок беспрепятственно приезжали дворяне из лютецианского лагеря — из числа тех, что никак не могли дождаться начала боевых действий. Они бахвалились напропалую, состязались с будущими врагами в удали, крепости желудков на попойках, в искусстве скачки и в количестве женщин в постелях. Официально таких «гостей» следовало бы сажать под арест, как врагов и шпионов, но тут в дело вступал кодекс рыцарской чести, и лютецианцев укрывали от людей герцога, солдат Старлока и даже соглядатаев Второго департамента Ура.

Кодекс, впрочем, не мешал стрелять друг в друга на дуэлях или рубиться насмерть во время пьяных оргий. В перерывах между состязаниями и убийствами противники беседовали на философские темы и старались перещеголять друг друга в изысканности манер и благородстве.

Масла в огонь подливали нищие, но донельзя гордые подданные Мятежных князей, съехавшиеся к Наолу со всех концов свободных земель. Эти сорвиголовы принимали то сторону Ура, то сторону Лютеции, чем обеспечивали непрерывное бурление страстей в палаточном городке.

Едва ли где-то еще подобное положение дел могло бы считаться терпимым, но Фронтир — есть Фронтир. Здесь всегда были совершенно иные, непредсказуемые правила войны!

По дороге меня дважды останавливали военные патрули.

Подписи и печати моего лорда с успехом прошли проверку на подлинность, и военные удалились, недовольно ворча. Один раз я попал на вербовщика, настойчиво убеждавшего меня в час, когда родина в опасности, оставить службу у нынешнего хозяина и пойти на жалованье к Его Величеству. Обещал, между прочим, неплохие деньги. Обмундирования и оружия, правда, не предлагал, наемники должны приходить со своим.

Подходящую лавку найти удалось не сразу, она располагалась ближе к окраине города. Приземистое, как большинство домов в Наоле, каменное здание щеголяло тусклой вывеской, к которой на цепи крепились огромные деревянные ножницы. Некогда хозяин заведения выкрасил их синей краской, но с тех пор много воды утекло, краска местами облупилась, местами завилась сухой и ломкой бахромой. Владелец лавки — низенький лысоватый тип, быстрый и ловкий, как таракан, не приглядывался к лицам посетителей, не интересовался историей происхождения кровавых пятен на одежде, не докучал болтовней, зато делал свою работу быстро и умело. Он на глаз прикинул мои размеры, в ворохе готового платья подобрал неброские, но хорошо, даже с определенным изяществом, пошитые камзол и штаны добротного сукна. Его средних лет помощница тут же починила мой дорожный колет и так ловко начистила и натерла маслом ремни, что они заблестели, как новые. Вид голого мужчины, переодевающегося прямо перед прилавком, ее нисколько не смутил. Здесь это было в порядке вещей.

Расплатившись и спросив, где находится кабак «Беспутная вдовушка», я удалился. Теперь надлежало сделать главное, ради чего я, собственно, и прибыл в Наол: встретиться с братьями, служащими Сагаразат-Каддаху, и выяснить, какова наша задача в этом чертовом городке.

«Вдовушка» оказалась довольно приличным заведением с резной вывеской и даже зазывалой на входе. Правда, пугающая ширина грудной клетки, сбитые кулаки и зверская рожа зазывалы, а также громоподобный «гостеприимный» рев, периодически оглашавший улицы, должны были скорее отпугивать посетителей, нежели привлекать. Но на то, видимо, и был расчет. Случайные посетители в заведении не приветствовались.

— Зззззаходите, не стесняйтесь! — в очередной раз заревел зазывала-вышибала. — Пррромочите горло! Наемникам и солдатам больше двух крррружек зараз не наливаем!

«Зараз».

Таким нехитрым способом ушлые торговцы обходили ограничение на продажу вина, введенное на время войны: вылакав законные две кружки, посетители выходили и, постояв для приличия на улице пару минут, вновь возвращались в кабак, чтобы заказать еще две. Естественно, на такие уловки пускались только те владельцы питейных заведений, кто мог себе это позволить — у кого были связи в городской страже или в уранийском военном гарнизоне. Владелица (как мне сообщили в лавке портного) «Беспутной вдовушки», очевидно, могла…

Мне положительно везло.

Едва переступив порог заведения (зазывала, смерив меня взглядом, не потрудился даже отодвинуться от двери, пришлось проскальзывать так), я сразу почувствовал присутствие братьев, а потом увидел их. Двое мужчин, карикатурно противоположных друг другу по внешности: один длинный и тощий как жердь, другой — приземистый и весь какой-то бугристый, не то от мускулатуры, не то от складок жира. На длинном был кожаный колет с высоким воротом, скрывавшим татуировку, завитки которой выползали на подбородок. Приземистый носил что-то вроде монашеской рясы, полностью закрывавшей руки и ноги. Его Тотем на лицо не выходил.