Чужая победа - Максим Хорсун

Протянул капитану расческу, но она отмахнулась.

– Погоди, надо подержать несколько минут.

– Я сразу вытираю.

– Естественно, – Надежда удивленно поглядела на меня. – Сравнил – свои волосы с моими!

Действительно, мои волосы, постриженные коротким полубоксом, не нуждались ни во внимании, ни в ласке. И вообще, на мой взгляд, в боевом походе о состоянии волос следовало заботиться в последнюю очередь. Недельки две можно потерпеть, вши не заведутся. Если бы на «элке» каждый пользовался сухим шампунем несколько раз на неделе, то к концу полета воздух был бы безнадежно загрязнен аэрозолем и все фильтры подсистемы очистки пошли бы в расход.

Пропел мелодичный сигнал интеркома. За ним следом прозвучал скрипучий голос Якушкина.

– Расчетное время выхода на орбиту – пятнадцать минут. Мы у цели, капитан.

– Сейчас, иду! Спасибо, Сан Саныч! – ответила Надежда. – Ладно, давай расческу! – потребовала она у меня.

Капитан принялась расчесываться, оттягивая русые пряди, в ее глазах была такая сосредоточенность и серьезность, что я невольно заулыбался. А вообще картинка получилась прелестной, а еще – очень домашней и теплой.

– Чего сияешь? – она покосилась на меня. – Подай полотенце и можешь начинать уборку.

Вокруг нее начало образовываться пахнущее яблоком облако белых частичек, похожих на пылинки.

– Так точно! – бодро ответил я и включил пылесос.

Чтобы удалить остатки сухого шампуня, Надежда протерла голову, словно после обычного душа. И снова принялась расчесываться. Как ей только не надоедало!

– Я – в рубку, – сказал, сворачивая рукав вакуумного пылесоса.

– Стой! – приказ прозвучал так резко, что я едва не выронил пылесос. Перевернулся в воздухе, поглядел на командира, но она уже передумала. Махнула рукой с зажатой в ней расческой: – Нет, ступай в рубку.

– Хорошо, – не по-уставному ответил я.

Все остальные были на местах. Такуми Куроки спал, откинувшись на спинку кресла и открыв рот. Бэнксфорд слушал музыку в наушниках и ковырялся в моей «читалке»: листал каталоги книг. О’Браен поднял руку, и я, проплывая мимо, хлопнул его по раскрытой ладони.

Сан Саныч что-то буркнул под нос и снова уставился в монитор. Старик осунулся за одиннадцать дней полета. На его долю пришлось самое сложное; когда мы сутками вели наблюдения за незнакомыми солнечными системами, зависнув на таком расстоянии, чтобы все планеты находились в поле зрения наших телескопов, он вычислял-вычислял-вычислял… Чтобы не вынырнуть из «искажения» в центре планеты, чтобы не материализоваться над поверхностью, где нас могло разорвать гравитацией, чтоб мы не оказались слишком далеко от цели и нам не пришлось тратить драгоценные ресурсы, выбираясь в расчетную точку на релятивистской скорости.

Тонкий серп четвертой планеты Регула А идеально вписывался в наш иллюминатор. Виднелось широкое тускло серебрящееся кольцо, которое опоясывало безымянный мир. Состояло оно не из ледяной пыли, как, например, кольца Сатурна, а из астероидов и мелких обломков. Некоторые астероиды были столь велики, что даже невооруженным глазом легко вычленялись из общего светящегося потока.

– Похоже, луна бабахнулась… Что скажете, Сан Саныч? – я развернулся вместе с креслом к штурману.

– Не сама же она по себе!.. – в своем обыденном раздражении проскрипел тот.

В рубку вплыла Шеремет. Зависла между моим креслом и креслом Сан Саныча, задумчиво поглядела в иллюминатор. Из-за темной сферы безымянной планеты показалось местное солнце: бело-синее, яростно сверкающее. Несмотря на огромное расстояние, которое отделяло нас от звезды, было видно, что Регул А приплюснут на полюсах и от этого имеет овальную форму. Вдоль экватора он светился ярче, поэтому казалось, что внутри этой лампы астрономического масштаба пылает нить накала.

– О’Браен, мы здесь одни? – спросила, не оборачиваясь, капитан.

– Излучение активных сканеров отсутствует, – ответил наблюдатель. – Я проверил частоты: либо «белый шум», либо радиопояса. Но в пространстве много мусора. Не исключаю, что среди обломков могут прятаться корабли, которые соблюдают радиомолчание.

– Хорошо, – в глазах капитана отражался свет Регула А. – Сан Саныч, Ильин! Выводите нас на орбиту. Высота – двести двадцать… – Она отплыла к своему пульту, сверилась с данными на мониторе. – Наклонение – пятьдесят один.

– Господа, пристегнитесь! – предупредил я, после чего запустил маршевые двигатели.

Регул А освещал дневную сторону безымянной планеты ярко, словно прожектор. В его свете были видны коричнево-черные скалистые массивы бывших континентов. Огромные впадины, которые когда-то давно заполняла соленая вода морей и океанов, ныне тонули в тени. То там, то здесь на глаза попадались огромные кратеры.

Честно говоря, не верилось, что на планете когда-то процветала жизнь… И не просто жизнь – человеческая цивилизация! Ныне этот мир ничем не отличался от мириад лишенных атмосферы кусков камня, каких полно в нашем секторе космоса, да и вообще – во Вселенной.

Что-то сверкнуло в области экватора. Словно включился, но тут же погас оптический маяк.

– Астероид гробанулся… – пояснил Сан Саныч. – Эти кольца из лунных обломков нестабильны.

Легко было себе представить, как ползет по медленно сужающейся спирали вещество, проваливаясь, в конце концов, в гравитационный колодец.

– А планета тяжелая, – подхватил О’Браен. – Сила тяжести – не меньше единицы. А, Стэн?

– Один-три – один-четыре… – ответил Бэнксфорд. – Приземляться не советую, иначе это будет наша последняя посадка.

– У нас нет такой задачи, – сказала, как отрезала, Шеремет. – Посадка – это дело наших зондов.

– Я говорю на всякий случай, – за Бэнксфордом, как обычно, осталось последнее слово.

– Вот – еще вспышка! – О’Браен присвистнул. – Ну и гостеприимная планетка, черт бы ее побрал!

Астероид там, астероид здесь. «Над» и «под» нами. Слева, справа, а потом снова слева. Планета притягивала мусор, вылавливая его из близлежащего пространства невидимым тралом своего притяжения. И, обгоняя медленно плывущие глыбы, к темной сфере мчали мы.

– Вот этот массив в Северном полушарии, он вам что-нибудь напоминает? – спросил О’Браен.

– Евразию, – сразу ответила Шеремет.

– Ну, у вас и воображение, господа, – усмехнулся Бэнксфорд.

– О’Браен, начинай сканировать северный континент, – распорядилась капитан. – Похоже, что это самый большой материк на планете.

– Вас понял, навожу радар и телескопы… – О’Браен застучал по клавишам своего пульта.

– Что с атмосферой?

– Там практически вакуум, – ответил О’Браен, продолжая барабанить по кнопкам. – Углекислый газ и азот в следовых концентрациях. Даже на Марсе атмосфера плотнее.