Юлианна, или Опасные игры - Юлия Вознесенская

Класс не знал и притих в тревожном ожидании.

— Аллотриофагия — это порча, заключающаяся в изрыгании жертвой скверных предметов. Юлианна Мишина, будь добра, достань вон из того шкафа семь тазов и раздай их ученицам.

Аннушка подошла к шкафу, открыла дверцы и увидела, что он набит медной посудой — котлами, чайниками, чашами, чашками и чашечками. И тазами.

— Возьми самые большие, какие найдешь, — мстительным голосом сказала мисс МакДональд.

Келпинки настороженно и испуганно молчали. Аннушка отсчитала семь тазов, с трудом вытащила их и расставила на столах. Последний таз она поставила на свой стол и села на место.

— Вы, крошки, посмели изрыгнуть хулу на свою преподавательницу. Сейчас вы начнете изрыгать не слова, а предметы, адекватные вашим дурным словам и мыслям. И только посмейте мне запачкать пол в классе! — Мисс МакДональд закрыла глаза и стала бормотать заклинания. Потом она широко распахнула глаза, в упор взглянула на Алисон и сказала сладким и гадким голосом: — Алисон О'Брайен, можешь начинать, дорогая!

Бедная Алисон багрово покраснела, приоткрыла рот, издала какой-то квакающий звук и высунула кончик языка. Потом она открыла рот еще шире, и тут все увидели, что это вовсе не язык, а пучок каких-то шевелящихся розовых отростков. Алисон захрипела, наклонилась над тазом, и из ее рта в таз гроздьями посыпались живые черви.

— Мисс МакДональд, у Алисон глисты! — восторженно закричала Кэтлин Монтегю. — Ой, как противно!

— Твоя очередь, Монтегю! — скомандовала мисс МакДональд, протянув в сторону Кэтлин тонкий палец с облупившимся золотым лаком.

Кэтлин открыла рот, и у нее изо рта показалась небольшая треугольная змеиная головка с высунутым раздвоенным язычком. Кэтлин выпучила глаза и скосила их на выползающую у нее изо рта пеструю гадюку. Она хотела схватить ее рукой, но гадюка сунулась головой навстречу, и Кэтлин испуганно отдернула руку.

— Не трогай ее, Кэтлин, детка: она может ужалить, — ласково остерегла ее мисс МакДональд. — Ага, вот еще одна показалась! Какая куколка! Подставь поближе тазик, Кэтлин, чтобы змейки не расползлись по классу. Кто следующий? Мэри О'Кейси? Пожалуйста, Мэри.

Мэри зажала рот двумя руками и поглядела на мисс Морген упрямо и сердито: она решила ни за что на свете не показывать, что там у нее во рту.

— Ты так любишь мышей, Мэри? — притворно удивилась мисс МакДональд.

— А-а-а! — закричала Мэри, как оказалось, страшно боявшаяся мышей, и вскочила на стол, ногой задев и сбросив на пол свой таз. Мыши серыми мячиками падали из ее рта на стол, подскакивали, прыгали на пол и разбегались в разные стороны.

— Милли Милн, помоги, пожалуйста, Мэри, подай ей тазик, — спокойно приказала мисс МакДональд. Милли бросилась исполнять приказ, испуганно косясь на преподавательницу. А та продолжала: — Потом сядь на свое место и покажи нам, чем полна ты сама. Живые тритончики — какая прелесть!

Милли, рыдая, принялась отрыгивать в таз одного за другим черных с желтыми пятнами гребенчатых тритонов.

— Так, а теперь очередь нашей принцессы. Чем же нас осчастливит восточная красавица?

Ясмин большими испуганными глазами смотрела на мисс МакДональд, хлопала длинными ресницами — и больше ничего не происходило.

— Встань, Ясмин! Открой рот! — нахмурившись, приказала мисс Морген.

Ясмин приоткрыла рот, но там ничего не было, кроме ослепительно белых и ровных зубов.

— Значит, ты ничего дурного обо мне не сказала и даже не подумала, когда твои соученицы прохаживались тут на мой счет?

— Нет… — тихо сказала Ясмин.

— Впрочем, чего и ждать от быдлички, — презрительно фыркнула мисс МакДональд. — Садись! Юлианна Мишина, что у тебя?

Аннушка знать не знала, что там делала мисс МакДональд на шабаше, но она осудила ее за другое. «Какая же она, оказывается, злая ведьма, хоть и красавица!» — подумала она сразу, как только Алисой начала извергать из себя червей, и потом она повторяла про себя: «Ведьма! Злая ведьма!» — всякий раз, когда видела, как страдают одноклассницы. Она решила, что не будет смотреть, что там из нее полезет, и наклонилась над тазом, широк открыв рот и крепко зажмурив глаза. Что-то холодное вырвалось у нее из горла и упало в таз, по пути больно оцарапав ей язык. «Это, наверно, скорпионы!» — в ужасе подумала Аннушка, но глаз не открыла. Она отрыгнула это холодное и колючее еще раз, еще и еще раз…

— Какой сюрприз! У Юлианны Мишиной для меня оказались сплошные комплименты! — услышала она вдруг удивленный голос мисс МакДональд.

Аннушка осторожно открыла один глаз и скосила его в таз — в нем лежали четыре наполовину распустившиеся красные розы. Она с облегчением вздохнула и подумала, что все-таки мисс МакДональд — ничего, и тут же розоизвержение само собой прекратилось. Только оцарапанный язык немного побаливал.

Мисс МакДональд подошла к ней и взяла из таза розы.

— Спасибо, милая, — сказала она и погладила Аннушку по голове. Аннушка съежилась под ее рукой.

Филида Стэнли сидела ни жива, ни мертва, надеясь, что общая кара ее обойдет. Не обошла.

— Филида, — ласково проговорила мисс МакДональд, — нехорошо таить злобу в себе. Наклонись над тазиком, деточка!

Филида со стоном склонилась над тазом, и вот у нее-то изо рта посыпались громадные, глянцево-коричневые скорпионы! Они со стуком падали в медный таз, пытаясь на лету ужалить несчастную Филиду.

Мисс МакДональд с минуту полюбовалась ими, а потом скомандовала:

— Всем прекратить извержение! Я полагаю, дорогие, теперь вы все хорошо усвоили, что такое аллотриофагия? Можете оставить все как есть — боуги уберут. Урок окончен!

И она гордо удалилась из класса, неся перед собой красные розы.

Келпинки почему-то все как одна с ненавистью уставились на Аннушку и на Ясмин.

— Подлизы!

— Тихони!

— Выскочки!

— Задавалы!

Только одна Алисон догадалась спросить:

— Юлианна, а что ты сказала про мисс МакДональд? Почему это у тебя одной вместо всяких гадостей изо рта розы сыпались? Ну-ка, признавайся!

— Я ничего про нее не говорила, а когда с вами началась эта самая аллотриофагия, я все время думала, какая мисс МакДональд злющая ведьма.

— Смотрите-ка, русская, а догадалась! — завистливо сказала Алисон и собиралась такой же гордой походкой, как мисс МакДональд, выйти из класса, но тут ее скрючило снова, и она бегом вернулась к своему тазику, чтобы в муках извергнуть в него последнего, особенно жирного и длинного червяка. Остальные келпинки, уже полностью освободившиеся от своего пакостного содержимого, дружно над нею захохотали.

Следующим и последним уроком в этот день была история магии, которую вел библиотекарь Финегас. Он явился в класс, толкая перед собой нагруженную книгами тележку, одетый все в тот же потрепанный зеленый балахон, но сегодня на его седой кудлатой голове красовалась большая зеленая шляпа с помятыми краями и заткнутой за ленту веткой рябины с кистями рубиновых ягод. Впрочем, шляпу он тут же, войдя в класс, снял и забросил в угол. Дежурный боуг подхватил ее, нахлобучил на себя и так понес к вешалке, стоявшей в углу класса. Келпинки захихикали: это было очень смешно — движущаяся шляпа, а под нею толстые серые лапы. На ходу боуг отщипнул несколько ягод рябины. Финегас, не оглядываясь, негромко, но строго сказал: