Артефактика. От теории к практике - Любовь Ремезова

— А теперь слезай и топай в кроватку ножками, — выдал он, звонко шлепнув меня по попе. — Твой потолок губит на корню романтические порывы.

Я задрала голову и убедилась, что еще немного и врезалась бы в покатую крышу затылком. Макс воспользовался этим, чтобы впиться губами в открывшуюся шею. Отшатнувшись от неожиданности, я таки легонько стукнулась и, нервно хихикнув, нехотя сползла вниз. Одновременно с этим пробежалась губами по смуглой шее, плечам, на грудь, не удержавшись, коротко лизнула, м-м, вкусный!.. увлечься Макс не позволил — резко развернул за плечи и снова подтолкнул в сторону кровати.

— Вперед.

— Как скажете, мастер Шантей! — сладко пропела я самым послушным из голосов.

Мужчина рыкнул, чувствительно цапнул меня за плечо и отвесил новый шлепок, куда более увесистый, чем предыдущий. Я пискнула и мгновенно юркнула в нишу, где располагалась кровать, решив больше не испытывать судьбу.

Долго ждать не пришлось, я едва успела развернуться, как каркас уже скрипнул, непривычный к двойному весу, и Макс навис надо мной грозной тенью, закрывающей свет лампы. Здесь было совсем близко к крыше и еще четче слышно, как поутихший дождь уже реже стучит барабанной дробью одному ему известного марша.

И я растворилась в этих звуках, в этих поцелуях, прикосновениях. Все в мире перестало иметь какое-либо значение. Все, кроме обнимающего меня мужчины. Он замер на несколько мгновений, вскинув голову и вглядываясь в мои затуманенные глаза, а я скользнула ладонями по напрягшимся мышцам рук, удерживающих его надо мной, обвила шею, потянулась жаждуще, требовательно и выдохнула одно-единственное слово, что сейчас для меня было важно:

— Макс…

Другие и не потребовались.

Ощущать внутри медленные размеренные движения было непередаваемо прекрасно. Он то опускался вниз, придавливая меня всем весом так, что наши тела сливались изгибами один в один, то приподнимался на руках, пробегаясь жадным взглядом по раскинувшимся по подушкам кудрям, по горящему лицу, по телу, отзывающемуся на малейшее прикосновение. А я впивалась пальцами в его плечи, кусала губы, пытаясь удержать стоны, и… взлетала. Все выше и выше, так что разреженный воздух не давал дышать. И на пике выгнулась всем телом, почти теряя сознание, лишаясь рассудка.

Финальный поцелуй — долгий, благодарный, удовлетворенный. А затем он опустился рядом. Я посторонилась — для двоих кровать была узковата — и, подумав, натянула на нас обоих одеяло, уютно прикорнув на плече, зажатая между стеной, потолком и мужчиной, словно в гнезде.

Гроза покинула город. Она еще злилась где-то далеко-далеко, швыряясь молниями и порыкивая громом, но здесь остался только шелестящий дождь, наполняющий тишину комнаты мерным, убаюкивающим шорохом. Я прижималась к теплому мужскому боку, чувствовала, как под ладонью бьется сердце, постепенно выравнивая ритм. И было хо-ро-шо!

Даже глупые вопросы задавать не хотелось: как? почему? с чего вдруг? Все принялось как данность, как самый естественный порядок вещей. Сразу объяснились все странности поведения мастера в последнее время. И эти непонятные взгляды, всякий раз что-то переворачивающие в душе. Теперь все встало на свои места, и хотелось только устало закрыть глаза и засыпать под моросящий шелест.

И он устал. Дыхание стало неторопливое, редкое, ленивое. Пальцы медленно перебирали волосы, зарывались в тугие колечки. И не дергал даже, сил нет. Только сминал то и дело целую горсть в кулак и отпускал тут же, позволяя рассыпаться шоколадным каскадом по плечам, моим, его, по подушке…

— Макс? — позвала я, все-таки не выдержав.

— М-м-м? — отозвался он, не размыкая губ, вальяжно, мурчаще, сразу стало ясно, что этот человек жизнью в крайней степени доволен.

Нос зачесался. Я потерлась кончиком о гладкую кожу, вдохнула теперь по-новому знакомый запах.

— Так вот ты зачем пришел! — И улыбнулась, довольная подначкой.

Он усмехнулся. Выдох щекотно коснулся лба.

— Вообще-то я пришел ухаживать с самыми серьезными намерениями… но в свете всего случившегося этот этап, полагаю, можно опустить и переходить к следующему. Ты выйдешь за меня замуж, Нинон?

Тело, кажется, еще быстрее мозга сообразило, что сейчас прозвучало. Я подскочила так резко, что Макс едва успел разжать запутавшиеся в кудрях пальцы, стукнулась макушкой о потолок, ойкнула и во все глаза уставилась на мастера, одной рукой потирая голову, а другой прижимая одеяло к груди.

— Что ты сказал? — пробормотала я, искренне надеясь, что мне померещилось.

— Повторить? — Макс расплылся в улыбке. — Нинон Аттария, ты…

— Не надо! — мгновенно передумала я и, зажмурившись, помотала головой.

Да так и замерла, пытаясь согнать в кучу разбегающиеся мысли. Он это сейчас несерьезно? Или серьезно? Может, ему мозги ветром продуло? Мы же едва знакомы…

«Ага, — ехидно поддакнул внутренний голос. — Почти два месяца бок о бок в одной мастерской и сейчас голые в одной постели — это как нельзя более подходит под определение „едва знакомы“».

Я приоткрыла один глаз, бросая взгляд на лежащего рядом мужчину. Макс шевельнулся, укладываясь поудобнее, закинул руки за голову. Хоть сколь-либо взволнованным происходящим он не выглядел. Наоборот — вытянулся, весь расслабленный, и даже глаза прикрыл, с интересом глядя на меня из-под ресниц. Я потерла макушку в последний раз, растерянно взъерошила волосы и поморщилась, машинально раздирая спутанные кудри.

В то же мгновение выяснилось, что расслабленность мнимая. Рука взметнулась вверх, Макс ухватил меня за запястье и дернул на себя. Возмутиться я не успела — пальцы скользнули в шевелюру, бережно перебирая всклокоченные пряди. Я засопела, уткнувшись лбом ему в грудь. Я тут страдаю, а он о сохранности своих драгоценных кудряшек печется!

Нет, шутки шутками, а ведь Макс серьезно. Или нет? Я приподняла голову, и с надеждой вгляделась в его лицо. Мастер в ответ метнул в меня досадливый взгляд — кажется, моя возня мешала ему в его нелегком труде. Извращенец. Кудряшкоман. Но вроде бы не шутит. Я снова легла ему на грудь, прижалась щекой к гладкой коже. Зажмурилась.

Мне было откровенно страшно. Что ответить ему, что сказать? «Да»? Но ведь я не хочу замуж! Это не вписывается в мои планы!

Не так, не сейчас…

«Нет, я не согласна»? А собственно, почему? Максимилиан Шантей — прекрасная партия: родовит, обеспечен, умен и приятен внешне. Так почему нет?

Вот поэтому и нет! Я сейчас соглашусь — а он потом всю жизнь будет думать, что я соблазнилась его состоянием и положением…

…А откажусь — решит, что я девица легкого поведения, которой лишь бы весело провести время.

Захотелось побиться головой о стену. Но пока что в моем распоряжении имелась лишь грудь прима-мастера, конечно, широкая и надежная, но в твердости стене все же уступающая.

Катастрофа. При мысли о возможном замужестве внутри волной поднималась паника. Нет, ну это уже вовсе глупость какая-то! Успокойся, Нинон. Соберись и подумай.