Реконструкция. Возрождение - Никита Аверин

Воспоминание о трагедии снова ледяным жалом пронзило сердце, но Свен заставил себя отогнать это чувство. Он ни в чем не виноват. Всё вышло как вышло. В конце концов, он до последнего сражался за жизнь Генри Коха, который перед смертью так и не осознал, что стал одним из первых в истории путешественником во времени.

И теперь… Теперь в руках Свена Нордлихта находилось нечто несравнимо большее, чем банальное оружие уничтожения. Одним мановением руки он мог не уничтожить мир, а менять целые эпохи, подчинив самого неукротимого зверя, которого когда-либо порождала Вселенная.

Время.

Теперь оставалось привести в исполнение вторую часть его плана. Свену очень не хотелось подводить старика Маккьюри, пошедшего на огромный риск, согласившись участвовать в авантюре с похищением. Но возвращаться в доки с Машиной было чистой воды безумием, принимая в расчёт то, что, имея на руках улику в виде фуры, гружённой рыбой, Альберт и его люди прочешут по камушку все порты и прилегающие к ним территории, включая вотчину Шкипера.

Это означало, что через два часа в доках будет не протолкнуться. Ничего, при первой же удобной возможности он постарается возместить Маккьюри нанесённый ущерб. А если получится, то и с лихвой. Свен никогда не забывал людей, делавших ему добро, пусть и с надеждой на собственную выгоду.

Игра стоила свеч. Но операция с кражей Машины ещё не была закончена. Не доезжая до Лондона, в условленном месте машины должны были разъехаться по разным маршрутам, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

И вот, добравшись до пустынной развилки посреди перекопанного поля, с одной стороны которое подпирал лес, портовая фура, сипло просигналив, набирая скорость, забрала вправо, в то время как Свен и водитель направились в другую сторону по пригородному шоссе. Ребята старика Маккьюри работали, как единый хорошо отлаженный механизм.

Глядя на удаляющуюся фуру, Свен вздохнул свободнее и повторно проиграл в уме свои дальнейшие шаги. Наступало время действовать. Дождавшись, когда на смену полям снова придут раскидистые деревья лесополосы, окаймляющие неширокую трассу, он поёрзал на сиденье и тяжело задышал.

– Что еще? – насторожился водитель, когда сидящий рядом с ним Свен неожиданно со стоном болезненно скорчился, обхватив руками живот.

– Слушай, можешь остановить? – не разгибаясь, натужно прохрипел Нордлихт.

– Зачем это?

– Да чего-то живот прихватило, – пожаловался сосед.

– Потерпишь, до места недолго осталось, – убрав одну руку с руля, водитель-наёмник тряхнул запястьем и сверился с наручными часами. – Скоро приедем, там и сбегаешь.

– Дружище, мне очень нужно, – придав своему лицу как можно более страдальческое выражение, простонал сквозь зубы Свен. – Боюсь, что до места не дотяну. Пожалуйста, останови.

– Что ж ты нетерпеливый-то такой, как девка, ей-богу, – упорно не поддавался водитель, продолжая крутить баранку и засовывая в рот сигарету. – Я вон по несколько часов из седла могу не вылезать. Мотаюсь то и дело между графствами, как дерьмо в ручье. Туда-сюда, туда-сюда. Хольером[46]подрабатываю.

– Просто первый раз, понимаешь, Трикстер[47], – доверительно поделился Свен, вспомнив необычное имя случайного компаньона. – Перенервничал с непривычки.

– Да ладно, не гони, – на мгновение оторвавшись от дороги, водитель недоверчиво посмотрел на соседа. – Прям так и первый.

– Ага, – снова поморщившись, кивнул Свен. – Прикинь. Думал, нормально обойдется, тем более с такими мужиками, как ты, а тут вон видишь, как оно…

– Ну, даёшь, – неподдельно удивившись, фыркнул водитель и дёрнул длинный рычаг, переключая передачу. – Я думал, ты матёрый ходок. Такое дело обстряпали.

– С твоей помощью, – морщащийся от боли Свен с благодарностью посмотрел на Трикстера. – Как вы тех молодчиков под орех разделали, любо посмотреть. Это тебе надо спасибо сказать.

– Ладно уж, чё там, мы в былые времена и не такие фортеля выкидывали, – с напускной небрежностью отмахнулся водитель, прикуривая сигарету, и, явно довольный лестной похвалой, снижая скорость, направил грузовик к обочине и, остановившись, заглушил мотор. – О’кей, хрен с тобой. Только давай по-быстрому, туда и обратно. А то светает вон уже, а Шкиперу затемно обещались. Не хватало ещё по шапке от него схлопотать.

– Если что, свалишь на меня, – отстегнув ремень безопасности и открывая дверь, заверил Свен, спрыгивая на дорогу. – Мы же напарники, в конце концов.

– Давай-давай, я покурю тут пока, – приоткрыв дверь и подперев её носком ботинка, чтобы не закрывалась, пробормотал Трикстер, чиркая зажигалкой и негромко напевая себе под нос:

Надзиратели устроили вечеринку в окружной тюрьме.

Туда позвали тюремную группу, и они начали играть.

Группа зажигала, и вся кутузка стала свинговать.

Вы бы слышали, как поют эти вымотавшиеся

тюремные пташки.

Давайте станцуем рок, все вместе станцуем рок.

Все в тюремном блоке

Танцевали Тюремный Рок[48].

Направившись не в лес, а обойдя грузовик сзади, Свен встал так, чтобы его не было видно в зеркала заднего вида, и, достав из кармана плаща небольшой пузырёк с хлороформом, тщательно смочил им cвой носовой платок.

Если бы он в своё время, будучи в Буффало, пошёл по совету приятелей на курсы по изучению основ гипноза, то сейчас бы ему не пришлось прибегать к столь грубому методу.

Выждав немного, пока ткань как следует пропитается, Свен решительно направился к кабине со стороны водителя, держа руку с пропитанной тряпкой за спиной.

– Ну, чего, управился? – спросил выбросивший на асфальт сигарету Трикстер, когда подошедший Свен пошире распахнул дверь. – Эй! Ты чего это…

Не мешкая, Нордлихт резко сунул руку с платком в лицо водителю, а второй крепко обхватил его затылок. Трикстер отчаянно забрыкался, сыпля проклятиями, которые заглушала ткань, и вскоре затих, безвольно обмякнув на сиденье.

Выкинув платок с пузырьком в придорожные кусты, Свен как можно дальше оттащил в лес бездыханное тело водителя, который весил добрых двести фунтов. Затем вернулся к грузовику и, забравшись в кабину, снова завел мотор. Теперь он остался в одиночестве и был полностью предоставлен сам себе. Довольно потерев озябшие руки, он проверил зеркала заднего вида и убедился, что дорога в этот час была абсолютно пуста.