Кафедра странников - Вадим Панов

— И? — с надеждой спросила Инга. — Что в этом хорошего?

— Хорошо то, — спокойно ответил Кортес, — что, если нам придется принять участие в кризисе, мы знаем, как правильно себя вести.

— Правильно — это как?

— Правильно, это значит оптимально.

— А искать Трон?

— Зачем?

— Чтобы он не достался Великим Домам! — всплеснула руками Инга.

— А разве Трон у них? Или Великие Дома знают, где он находится?

Рыжая медленно оглядела друзей:

— Для нас это слишком круто?

— Для нас это пока слишком неинтересно, — веско ответил лидер наемников. — В деле полно игроков, и бросаться в омут очертя голову я не собираюсь. И тебе не советую. — Кортес жестко посмотрел на девушку: — Это понятно?

Инга бросила взгляд на Артема, оценила серьезное выражение его лица и обреченно кивнула:

— Понятно.

— Вот и хорошо. — Кортес слегка расслабился — рыжая была склонна к необдуманным поступкам, и следовало сразу указать ей на недопустимость авантюр. — Теперь обсудим более простые вопросы.

Наемник отключил оберег Темного Двора, убрал пирамидку в тумбочку стола и потер переносицу:

— Инга, новые рекламные материалы нашего отеля готовы?

— Нет, — ответил за обиженно надувшую губы подругу Артем.

— Почему?

— В «ТиградМедиа» аврал — выборы.

— Кого выбирают? — осведомился Кортес. — Директора?

— Нет, — удивился молодой наемник. — Ты разве не знаешь? Фюрера Красных Шапок.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово, 17 марта, среда, 21:20

«…Внимательно изучив политическую обстановку и идя навстречу народным чаяниям. Мы милостиво соизводили удовлетворить изложенную в прошении просьбу и повелеваем провести в воскресенье, 21 марта сего года, свободные выборы великого фюрера семьи Красные Шапки.

Королева Великого Дома Людь Всеслава»

Огромный, три на семь футов, плакат, отпечатанный на дорогой бумаге и украшенный танцующим журавлем, гербом Зеленого Дома, появился на одной из стен Южного Форта пару часов назад. Правый угол указа был слегка обуглен, а слова «милостиво соизволили» и «воскресенье» были пробиты крупной дробью, но благодаря большому размеру витиеватого шрифта текст еще вполне читался.

Во дворе тем временем шли предвыборные дискуссии.

— Скажите Шибзичам, что, если они не сдадутся, мы их казармы подпалим! — Напильник воинственно потряс ятаганом. — Всех ублюдков зажарим, топор тебе в зубы! Где этот проходимец Кувалда?!

Идею поджога кандидату подсказали конкуренты из третьего клана: отступившие из Форта Дуричи спалили стоящие во дворе машины, и штаб-квартира Красных Шапок окуталась клубами едкого дыма. Особую ярость у Напильника вызвала гибель личного «Лексуса» Кувалды, который Гнилич уже мысленно считал своим.

— Бывший фюрер в башне, — услужливо подсказал лидеру уйбуй Титаник. — Прячется, зараза одноглазая!

— Без тебя знаю! — Напильник закусил губу. Попытки прорваться в башню потерпели неудачу: забаррикадировавшиеся Шибзичи дружно отбивали все атаки враждебного электората. Пятеро Гниличей погибли, с десяток были ранены, и Напильнику отчаянно требовалась свежая идея. Уйбуй глотнул из бутылки виски, смачно сплюнул, подумал и убрал ятаган в ножны.

— Титаник, надо двери в башню того… взорвать.

— Так королева же велела без экс… эксцессов, — осторожно ответил помощник. — Если мы вырежем Шибзичей тихо, эксцессов не будет. А про взрывы она наверняка узнает. Ведьма, мля!

Напильник сделал еще один глоток, подумал и предложил бутылку подчиненному. Отказа не последовало.

— Узнать-то она, может, и узнает, — торопливо зашептал кандидат, недовольно наблюдая за резким уменьшением количества жидкости в бутылке: обрадованный Титаник намертво присосался к горлышку. — Ну и что, что она узнает? Не будет же она всех нас вешать? А мы скажем, что Кувалда первый начал. И вообще! Не фига ему!

Помимо естественного желания прихлопнуть опасного конкурента, Гнилич лез в башню и со вполне меркантильной целью — за казной. Арсенал, на который Напильник возлагал особые надежды в предвыборной гонке, запечатали ведьмы Зеленого Дома, а шасы, ссылаясь на королевский запрет, заламывали несусветные цены на оружие. Стоимость предвыборной кампании росла как на дрожжах, и Гнилич остро нуждался в дополнительных источниках финансирования.

— Семейная казна общая — пусть делится, топор ему в зубы! А то получается, что одним ничего, а другим административный ресурс! Это неправильно! У нас свободные выборы, мля!

Титаник согласно кивал, преданно глядя на возбужденного политического деятеля, но от горлышка не отрывался.

— Так что давай, братан, тащи гранатометы, и чтобы Шибзичей этих…

— В натуре, — рыгнул братан, отбрасывая пустую бутылку. — Ща будет.

* * *

— Трындец, Кувалда, они гранатометы раздобыли! — Копыто влетел в кабинет великого фюрера одновременно с первым взрывом, потрясшим основание башни. — Слышишь?

Стоящие на столе бутылки тихонько зазвенели.

— Проклятая Всеслава! — прорычал фюрер. — Пофыгрывает Гниличам, мерзавка!

— Стерва она, — охотно согласился Копыто, отличавшийся смелыми политическими взглядами. — Как арсенал запечатать в трудную минуту, так ее ведьмы сразу прискакали, а как Гниличи из гранатометов пулять принялись, так их нету! А мы за Зеленый Дом кровь проливали!

Очередной взрыв оборвал митинговый порыв храброго уйбуя.

— Надо спасаться, фюрер! В натуре! Бежать надо! Двери долго не протянут!

— Без тебя знаю! — Одноглазый злобно посмотрел в окно, вздрогнул, услышав следующий взрыв, и процедил: — Сколько наших осталось?

— Большинство через подвал ушли, как ты велел, — доложил Копыто. — В башне только моя десятка. Сюда отступает.

— Это хорошо, что ушли, — угрюмо осклабился Кувалда. — Буфет с кем Гниличей резать.

— Вряд ли ребята за тебя мстить станут, — честно предупредил Копыто. — Шибзичей мало. Некоторые уйбуи уже болтают, что надо с Дуричами объединяться и мочить Напильника. Поймать в сортире и мочить.

— Я сам за себя отомщу, — махнул рукой фюрер. — Не боись, уйбуй, прорвемся. — Сглотнул, пережидая очередной взрыв, и приказал: — А имена префателей ты запомни. Потом скажешь.

— Скажу, конечно, — согласно кивнул Копыто. — Ишь чего надумали: к Дуричам перекинуться! Обо всех расскажу!