Научиться быть ведьмой - Ольга Обская

– Не важно, сколько… – попытался возразить парень, но Вероника перебила:

– Вот. Нашла! Я буду драники.

– Драники?

– Да, драники со сметаной, – девушка радостно ткнула пальцем в одну из строчек меню.

– Ты, что, выбирала, как в анекдоте про студентов, по правилу левой руки? – усмехнулся Никита.

– Анекдот не знаю – потом расскажешь. А выбирала целенаправленно. Драники – мое любимое кушанье. Я же из Беларуси, это наше национальное блюдо. Я уже по нему соскучилась.

– Ну, если национальное, – с легким недоверием качнул головой Никита, – тогда и я попробую. Только надо к нему еще хотя бы стейков каких-нибудь добавить.

Парень продиктовал официанту заказ, который, несмотря на усилия Вероники, получился внушительным, потому что к драникам были добавлены не только стейки, но и десерт со свежими экзотическими фруктами.

– Как там поживает Тимофей? – поинтересовался Никита, пока молодые люди цедили коктейль в ожидании основного блюда. – Не выдал свое присутствие вездесущей вахтерше?

– Нет, он такой умница – стоит кому-то зайти, сидит в коробке, которую я прячу под кровать, тише воды ниже травы.

– Значит, ты права оказалась насчет его выдающихся интеллектуальных способностей.

– Ну, не совсем, – рассмеялась Вероника. – Сегодня, когда ко мне Леночка приходила, этот егоза все же вылез из-под кровати. Я пыталась его незаметно ногой опять туда подтолкнуть, но он воспринял это как игру и начал по комнате носиться. Лена, конечно, не из тех, кто побежит ябедничать, но нечаянно проговориться может запросто. Я вся напряглась, но, представляешь, она его не заметила.

– Надо же – какое везение, – лукаво улыбнулся Никита.

– Да, повезло, – кивнула Вероника. – Хотя чего удивляться, Леночка такая расстроенная была из-за ректора. Из-за его непонятной вспышки гнева. Мне кажется, нам это состояние теперь надо называть не просто «суперзлой», а «супер-пупер-мегазлой». Ты вообще понял, почему он так взбесился?

Нет, этого Никита не понял. Но он понял, что не зря Петр Иванович попал в его список подозреваемых. Когда поведение человека кажется нелогичным, это означает одно – ты не знаешь его мотивов и целей, но это не означает, что их нет, следовательно, их надо вычислить.

– Наверно, его выбил из колеи контраст. Ребята были активные, отвечали правильно. А Леночка крутилась, отвлекалась, и после ее неудачного примера ректор понял, что она действительно лекцию совсем не слушала.

– Возможно, – согласилась Вероника. – Жалко мне ее, она все близко к сердцу приняла, проплакала потом весь день. Егор прав, тема-то новая, чего было так орать? Хотя ляпнула она, конечно, ужас что! Из ее слов выходило, что один из близнецов является всего лишь искаженным дублем другого. Выходит, она не понимает, что это два самостоятельных независимых пакета информации, если так можно выразиться. Да и если следовать ее логике, к одному из близнецов, тому, что является искаженным дублем другого, можно применять методики – создавать, уничтожать, тиражировать…

– Тебе ее слова, наверно, были особенно обидны?

– Да нет, на Леночку невозможно обижаться – она милая. – Никита недоверчиво усмехнулся. – Нет, правда! Чего ты улыбаешься? Не только вам, парням, она нравится за красивые глаза. Все девочки к ней тоже хорошо относятся, любят за искренность, наивность и доброту.

– А мне кажется, каждый раз, когда Леночка подходит ко мне со словами: «Никиточка, ты такой милый…», у тебя на лице промелькивает саркастическая ухмылка.

– А чего это ты, когда к тебе Леночка подходит с такими нежностями, смотришь не на нее, а на меня? – парировала собеседница.

– Потому что ты мне интересней…

Слова были сказаны без улыбки и очень тихо. И Вероника опять заметила промельк пламени свечи в глазах Никиты. Или это пламя рождалось само по себе, без участия этого романтического атрибута, украшающего стол. Девушка почувствовала, что в горле пересохло. И коктейль, как назло, закончился… Вероника поняла, пока она не сделает глоток какой-нибудь жидкости, она не сможет говорить. И она молчала. Молчала и как завороженная смотрела на искорки, прыгающие в глазах Никиты, и он тоже молчал и смотрел на нее…

Тишину нарушил официант, появившийся из ниоткуда с огромным подносом. Расставив перед молодыми людьми тарелки, он учтиво поклонился, пожелал приятного вечера и мгновенно удалился.

Умопомрачительный аромат, которым наполнилось пространство между молодыми людьми, вернул им способность разговаривать.

– Ну, рассказывай, как правильно есть твои драники, – попросил Никита, разглядывая круглые румяные лепешечки, выложенные на тарелку аккуратным кольцом, опоясывающим соусник, расположенный в центре.

– Да тут никаких премудростей, – рассмеялась Вероника, – это же тебе не устрицы. Просто макай в сметану – и в рот.

– Понятно.

Никита ловко проделал описанный девушкой маневр и зажмурился:

– М-м-м, действительно вкусно. Вижу, белорусы знают толк в еде.

– А то! – улыбнулась Вероника и последовала его примеру.

– Между прочим, у меня мама знает сто рецептов драников, – похвасталась Ника. – Ведь они не обязательно состоят из одной только картошки. Они бывают и с мясом, и с грибами, и даже с орехами!

– Ого! Вы, наверно, их чуть ли не каждый день ели?

– Не так часто, Алеся их не любила.

– А вы с сестрой были не очень-то и похожи, – предположил Никита и, осознав, что вступил на опасную территорию, внимательно посмотрел в глаза Вероники. Нет, все нормально – зрачки не расширились, значит, Нике не больно вспоминать про сестру.

– Как сказать. Внешне мы были очень похожи. Настолько, что даже близкие друзья нас путали, если мы для смеху одевались одинаково. Но такое бывало не часто, у нас были разные вкусы в одежде.

– Наверно, пользовались этой схожестью, чтобы учителей дурить.

– Было дело. Мне легко давались точные науки, а Леся, наоборот, была прирожденный гуманитарий. Я могла за нее исправить оценку по математике, а она мою тройку по какой-нибудь истории.

– Удобно. В итоге вы обе были отличницами?

– До поры до времени. Пока Лесе не вздумалось стать блондинкой. Она начала регулярно обесцвечивать волосы, и нас перестали путать.

– Хорошо, что ты не обесцвечиваешь… В смысле, у тебя очень красивый необычный оттенок волос… Тебе идет.

– Алесе тоже шел, но тем не менее… Вообще-то она не очень любила эксперименты. И блондинкой сделалась только потому, как мне кажется, что хотела отличаться от меня. Понимаешь, она устала от того, что у нас на двоих было одно лицо. Она говорила мне: «Я не чувствую своего «я».

– Но ведь похожи вы были только внешне. Насколько я понял, вкусы у вас сильно отличались.