Кремль 2222. Петербург - Дмитрий Силлов

– Плевать, кто из нас мутант, – скривился Шак. Рана причиняла ему страшную боль, и он устал это скрывать. – У сейфа есть код, четыре двойки. Не забудь набрать перед тем, как открыть.

– А то что? – поинтересовался я.

– А то взорвешься к чертям крысособачьим, – огрызнулся предводитель мохнатых байкеров.

Я усмехнулся, после чего повернулся и направился к «Коллектору». Даже на пороге смерти любое живое существо не оставляют желания. Шак, например, хотел, чтобы я его пристрелил, а потом подорвался, активировав взрывное устройство. Правда, может, это не просто подлость, а желание заполучить надежного слугу на Серой дороге? Хотя нет. В Серую дорогу, ведущую к Темному порогу, верят в срединном мире Розы, а тут я этого не встречал. М-да, так, глядишь, скоро сам начну путаться в мирах, которые мне довелось посетить…

Сейф и правда нашелся в брюхе «Коллектора», раскуроченного крепчайшими когтями. Я ввел «2222» на кодовом замке, и дверь отворилась без всякого ключа. Понятно. В первом варианте развития событий я бы сам вставил взрыватель в заряд и, повернув «ключ», отправился бы в свою последнюю прогулку. Но моя подозрительность и – чего уж греха таить – безжалостность к тем, кого я считаю врагом, вновь крупно меня выручили…

Внутри сейфа покоился мой рюкзак, некоторое время назад благополучно утонувший в болоте, а также кожаный мешок размером с голову ребенка, неожиданно тяжелый, словно гиря. Развязав его, я обнаружил, что мешок набит золотыми «Сеятелями» и николаевскими червонцами. Ничего не скажешь, приятная находка. В этом мире золотые монеты прошлого имеют приоритетную ликвидность и с охотой принимаются к оплате что людьми, что мутантами.

А еще в сейфе лежал чемоданчик необычной формы, от вида которого у меня аж под ложечкой засосало. Может, оно, конечно, и с голодухи – уже почти сутки не жрамши ношусь по развалинам – но, думаю, не только с нее. Конечно, мог быть в том чемоданчике какой-нибудь музыкальный инструмент, типа гнутой трубы, на которой играл оскандалившийся американский президент (как она называется – не знаю, не разбираюсь я в трубах и американских президентах). Зато я разбираюсь в другом, и мой богатый опыт подсказывал, что вряд ли вожак собакоголовых байкеров стал бы держать в сейфе духовой инструмент.

Кода к кейсу не требовалось, открылся он одним щелчком – и я довольно ощерился, настолько довольно, что аж уши заныли от счастья.

В кейсе лежал разобранный на четыре части винтовочный снайперский комплекс, сокращенно именуемый ВСК-94. Плюс в отдельных гнездах лежали три магазина, а по всей остальной свободной площади плотненько так в отдельные гнездышки патроны СП-6 понатыканы, как раз хватит, чтоб те магазины снарядить. Кейс явно заказной, сделанный в гангстерском стиле, и ВСК выглядит так, будто только с завода. Небось, не обошлось без обновления в Поле смерти под присмотром опытного Мастера.

Хороший сюрприз, ничего не скажешь. Кто-то этот комплекс хвалит, кто-то ругает, а по мне так в самый раз. Недостатки, конечно, присутствуют – шумноват, например, особенно в автоматическом режиме огня – но это всё детали. Если в рюкзаке обнаружится мое оружие от Кузнеца, то и ВСК не особо нужен будет. Сойдет как обменный фонд.

Я захлопнул кейс, вытянул из сейфа рюкзак, открыл его – и как-то сам собой вспомнился анекдот про двойственное чувство при виде тещи, летящей в пропасть вместе с твоим «кадиллаком».

Внутри рюкзака в целости и сохранности лежал мой бронекостюм «Mutant», легкий и надежный, пожалуй, самая лучшая пехотная броня, в которой мне доводилось воевать. А вот прокачанного Кузнецом «Вала» не было. Честно говоря, жаль абсолютно бесшумную машинку, но «нулевый» ВСК-94 весьма неплохая ему замена. А мой АПС, также «прокачанный» Кузнецом, остался в Штатах. Я его Рэду Шухарту подарил, на память. А он мне берцы новые подогнал. Такие дела[6].

Бронекостюм я натянул прямо на одежду, опустил забрало шлема и нажал едва заметную кнопку на воротнике. Немедленно на внутренней стороне прозрачного бронестекла появились надписи:

«Состояние брони – 68 % эффективности. Заряд аккумуляторов – 54 %. Фильтрация воздуха: отключено. Первая помощь при ранениях: 3 картриджа, код 1. Первая помощь при ожогах: 0 картриджей, код 2. Первая помощь при радиационном облучении: 2 картриджа, код 3. Стимуляторы: 1 картридж, код 4».

Ну да, потрепало «Мутанта» в Америке. И вечный аккумулятор подсел. Как совсем сядет, придется вытаскивать. Вечный-то он вечный, но обычно продвинутые автомобилисты в Штатах по две «батарейки» с собой таскают. Пока один в кармане «отдыхает», заряжается не пойми от чего, второй работает. Некоторые поговаривают, что от человека они и подзаряжаются, жизненную силу сосут, дни жизни сокращают. Но большинство предпочитает иметь, перефразируя русскую пословицу, дармовую энергию в руке, чем недоказанные гипотезы в небе.

В общем, так или иначе, «батарейка» была у меня одна, стало быть, энергии в костюме осталось чуть более, чем на сутки. Хватит ли, чтобы выручить из беды малознакомую девчонку со странными глазами? Должно хватить, если, конечно, мертвяки не уволокли ее слишком далеко.

Но я понимал – если их целая толпа, а Оператор окажется чуть менее увлеченным скульптором, чем его предшественник, меня с моим ВСК порвут на лоскуты раньше, чем я успею охнуть. Ладно. Шак не наврал, и ему с меня причитается, как договаривались. А потом имеет смысл поискать, что еще осталось ценного в разрушенном лагере собакоголовых.

Я вернулся к останкам «Спайдера», но моей помощи уже не требовалось. Черный Шак лежал неподвижно, оскалясь в последней ухмылке и напряженно глядя в одну точку. Наверное, сейчас его глаза видели то, что недоступно живым. Серую дорогу, например. А может, всё это только наши фантазии и живое существо однажды просто перестает быть живым, ничего уже не видя после смерти. И узнать это наверняка можно лишь одним способом, но почему-то никто не спешит удостовериться в существовании загробного мира. Даже те, кто точно уверены, что там лучше, чем здесь.

Все это мельтешило в моей голове, пока я шел к трупу Шака. Конечно, не друг он мне был при жизни, скорее, наоборот. Но почему-то я чувствовал себя слегка виноватым. Мог бы не примерять своего «Мутанта», а вернуться и выполнить свою часть договора. Глядишь, собакоголовый мучился бы на пару минут меньше.

Впрочем, что не сделано, то не сделано, и сожалеть об этом как минимум неразумно. Поэтому я сделал то, что мог, – присел, положил ладонь на волосатую морду и подождал, пока ледяные веки, коченеющие быстрее всего, нагреются и опустятся от тепла моей руки. Глупый обычай. Примерно как сейчас вот начать собирать кишки Шака и запихивать их ему обратно в живот. Вороны и другие ночные хищники все равно доберутся и до глаз, и до кишок. Но иногда я совершаю неразумные поступки, при этом отдавая себе отчет в том, что они неразумные, – впрочем, как и любой другой человек или мутант. Кстати, все же интересно, кто я больше теперь? Порой и те, и другие считают меня своим, порой и те, и другие яростно от меня открещиваются. Впору заподозрить, что я что-то третье, не имеющее отношения ни к одной из вышеназванных пород…