Не буди ведьму - Татьяна Корсакова

– Когда он слетел в Ведьмин овраг, я решила, что он разбился насмерть. И Ирка так сказала. – Арина немного помолчала, поглаживая Блэка по спине. – А потом он появился на тропинке, живой и невредимый… Ну, пусть живой, но почему невредимый?! После такого падения, после того, как Ирка сказала, что он умер. Даже если она ошиблась, если он не умер, а так… отключился, как он оказался на той тропинке так быстро? Почему двигался как совершенно здоровый, тренированный человек?

«Ну, почему?» – читалось во внимательном взгляде Блэка.

Вывод напрашивался только один. Логичный и здравый вывод.

– Потому что их было двое! Вот почему! Первый, этот лжепрораб, остался лежать на дне Ведьминого оврага, а второй, какой-то неведомый ей второй, продолжил охоту. Поэтому и голос у него был такой странный. Их было двое той ночью и, возможно, год назад тоже. Тогда она видела только одного, но это ничего не значит, второй мог находиться в другом месте. И сейчас ей нужно сделать то, чего она избегала все это время. Ей нужно постараться все вспомнить, а не все забыть…

* * *

Всего год назад она была счастливой и беззаботной, будущее виделось в радужных красках. Да оно и было таким. Должно было быть.

Арина, аспирант кафедры истории древнего мира и средних веков, молодая и перспективная, раз и навсегда все для себя решила, все распланировала. Сначала кандидатская, потом докторская, а потом… Сказать по правде, так далеко в будущее она не заглядывала, но надеялась, что потом обязательно случится что-то особенное, очень увлекательное. По-другому просто и быть не могло, только не в ее четкой, налаженной жизни. Кто бы знал, чем все закончится, где она окажется в конечном итоге…

Было и еще кое-что, то, что Арина скрывала и от коллег, и от приятелей. Это «кое-что» выпадало из стройного ряда ее планов, казалось недосягаемым, но от этого еще более желанным.

Арина писала книгу, исторический детектив. А какой еще детектив писать ей, человеку, связавшему свою жизнь с историей! Конечно, занятие это было немного наивным, а в сравнении с кандидатской так и вовсе смешным, но наступать на горло своей песне Арина не собиралась. Времени у нее, молодой и не обремененной семейными заботами, хватало и на кандидатскую, и на книгу.

И главный герой… ах, какой классный у нее был главный герой! Конечно же, историк, в чем-то ботаник, но пытливый и очень сообразительный, нежданно-негаданно столкнувшийся с настоящей тайной.

Тайну Арина придумывала особенно долго и тщательно. Она должна была быть если не реальной, то максимально приближенной к реальности. Что-то связанное с артефактом, с особенной вещью, изменяющей не только судьбы, но и само будущее. Поэтому Арина часами просиживала то в архиве, то в библиотеке, то просто в Интернете. В Интернете информации было больше всего, но из-за своей доступности она казалась Арине слишком легковесной, неэксклюзивной.

Наверное, девушка обязательно нашла бы что-то подходящее, как находила в последующем, и не единожды. Но тот, самый первый, раз ей повезло!

Вера Федоровна работала в университетской библиотеке вот уже больше сорока лет. Образованная, интеллигентная, элегантная, с безупречной укладкой и макияжем, всеми сотрудниками она воспринималась как неотъемлемая и едва ли не самая важная часть библиотеки. В своем королевстве Вера Федоровна знала все, любую книгу могла найти с закрытыми глазами, без каталога, хотя и каталоги у нее, все до единого, содержались в идеальном порядке.

Арину, допоздна засиживающуюся в читальном зале, Вера Федоровна привечала, угощала крепчайшим черным чаем с малиновым вареньем, выслушивала путаные пожелания, помогала найти нужную книгу. Именно ей Арина первой рассказала о своей маленькой тайне, рассказала, смущаясь, в глубине души опасаясь, что эта уникальная женщина, вся жизнь которой протекала среди книг, поднимет ее на смех. Ведь умные книги по истории и философии, монографии и справочники – это одно, а детектив, пусть даже и исторический, – совсем другое. Но Вера Федоровна выслушала ее с величайшим вниманием. Даже про свой остывающий чай она забыла, рассеянно теребила бусы из речного жемчуга и чему-то загадочно улыбалась.

– Значит, вам нужен артефакт? – спросила она, когда Арина закончила свою маленькую исповедь начинающего литератора. – Артефакт, вокруг которого строился бы сюжет вашего будущего романа?

Арина смущенно кивнула, положила в чай ложку малинового варенья.

– И артефакт этот должен быть чем-то совершенно особенным, возможно существующим на самом деле?

– Хотелось бы. – Девушка снова кивнула, мысленно благодаря Веру Федоровну за то, что та не улыбалась снисходительно, не поглядывала насмешливо с высоты своего возраста и немалого жизненного опыта, а вот так сразу заинтересовалась и, кажется, решила помогать в нелегком деле поиска эксклюзивной информации.

– Я бы посоветовала вам сделать артефактом книгу, – сказала Вера Федоровна и улыбнулась, но не снисходительно, а чуть растерянно. – Вам может показаться это банальным, но если взять какую-нибудь не обычную, а особенную книгу… – Она посмотрела на Арину выжидающе.

– Особенную?

– Книгу, ради обладания которой люди были готовы на многое, даже на преступление. Ведь преступление – это, как мне видится, тоже немаловажная часть детективной истории. Преступление, которое ваш герой расследует с блеском и изяществом.

– Он историк, самый обыкновенный, заурядный человек, – осторожно напомнила Арина. Почему-то ей казалось, что в качестве героя Вера Федоровна представляет себе блистательного Пуаро или хитроумного комиссара Мегрэ, не говоря уже о Шерлоке Холмсе.

– Так даже интереснее, – усмехнулась Вера Федоровна. – Маленький человек, расследующий большую тайну. Читателю это должно быть близко.

– Вы говорили про книги, – напомнила Арина и просто так, из-за волнения, положила в чай еще одну ложку варенья.

– Особенную книгу, – сказала Вера Федоровна после небольших раздумий. – Вы слышали про сорокадвухстрочную Библию?

– Вы про Библию Гутенберга? – Творческий азарт сменился легким разочарованием. Кто же не слыхал про Библию Гутенберга?! – Напечатана в пятнадцатом веке Иоганном Гутенбергом, оформлена в стиле рукописных Библий, на каждой странице по сорок две строки. Сохранилось, кажется, сто пятьдесят экземпляров.

– Сто восемьдесят, – уточнила Вера Федоровна. – Сорок пять на пергаменте, остальные – на итальянской бумаге с водяными знаками.

– Да, – кивнула Арина, соглашаясь.

– А в России? – Вера Федоровна смотрела на нее с одобрением, словно тот факт, что Арина знает о существовании Библии Гутенберга, переводит ее в другой, совершенно особенный ранг. – Как думаете, сколько экземпляров хранится в России?

– Кажется, два: один комплектный и один однотомник. Но я не уверена.

– Вы совершенно правы! Эти книги вывезли из Лейпцига в качестве трофеев в тысяча девятьсот сорок пятом году. И, думаю, вы можете себе представить, какую культурную ценность имеют эти экземпляры.